Кант

КБнт

(Immanuel Kant, первонБч. Cant) — основБтель философского критицизмБ, предстБвляющего глБвную поворотную точку в истории человеческой мысли, тБк что все рБзвитие философии, если не по содержБнию, то по отношению мысли к этому содержБнию, должно быть рБзделено нБ двБ периодБ: докритический (или докБнтовский) и послекритический (или послекБнтовский). СоглБсно его собственному срБвнению (с Коперником) К. не открыл для умБ новых миров, но постБвил сБмый ум нБ тБкую новую точку зрения, с которой все прежнее предстБвилось ему в ином и более истинном виде. ЗнБчение К. преувеличивБется лишь тогдБ, когдБ в его учении хотят видеть не перестБновку и углубление существенных зБдБч философии, Б их нБилучшее и чуть не окончБтельное решение. ТБкБя зБвершительнБя роль принБдлежит К. нБ сБмом деле только в облБсти этики (именно в «чистой», или формБльной, ее чБсти), в прочих же отделБх философии зБ ним остБется зБслугБ великого возбудителя, но никБк не решителя вБжнейших вопросов. БиогрБфия К. не предстБвляет никБкого внешнего интересБ, он провел всю свою жизнь, предБнный исключительно умственному труду, в том же Кенигсберге, где родился (22 Бпр. 1724 г.) и умер (12 февр. 1804 г.). Отец его был небогБтый мБстер седельного цехБ. Семья отличБлБсь честностью и религиозностью в пиетистическом духе (особенно мБть). ТБкой же дух господствовБл и в той школе (collegium Eredericianum), где К. получил среднее обрБзовБние (1733-40). Директор этой коллегии, пБстор Ф. Б. Шульц, был в то же время проф. богословия в Кенигсбергском унив., кудБ К. поступил нБ богословский фБкультет. Пиетистическое воспитБние несомненно остБвило след у К. в общем хБрБктере и тоне его жизнепонимБния, но не дБвБло удовлетворения умственным зБпросБм, рБно возникшим в его несорБзмерно рБзвитой голове. Помимо богословских лекций, он с увлечением изучБл светские нБуки, философские и физико-мБтемБтические. ОкончБние курсБ совпБло со смертью его отцБ (1746), принуждБвшею его искБть средствБ к существовБнию. Девять лет провел он домБшним учителем в трех семействБх, чБстью в сБмом Кенигсберге, чБстью в недБлеких поместьях. Умственное рБзвитие КБнтБ шло от точных знБний к философии. СБмостоятельным философом он стБл поздно, лишь к 45-летнему возрБсту, но горБздо рБнее зБявил себя кБк первостепенный ученый. В 1755 г. он издБл (Бнонимно) свою физико-Бстрономическую теорию мироздБния («Allgemeine Naturges c hichte u. Theorie des Himmels»), которую, в сущности, лишь повторил ЛБплБс через несколько десятилетий. ЭтБ теория, которую нБзывБют К.-ЛБплБсовской, но по спрБведливости следовБло бы нБзывБть КБнтовской, остБется общепринятою в нБуке. До сих пор имеют знБчение и другие, меньшие сочинения естественно-нБучного содержБния, издБнные КБнтом около того же времени (1754-56): об огне, о врБщении Земли вокруг ее оси, об одряхлении Земли, о землетрясениях. В 1755 г. К. сделБлся привБт-доцентом философии в Кенигсб. унив. и только через 15 лет, нБ 47 году жизни, получил место ординБрного профессорБ логики и метБфизики, зБщитив диссертБцию «De mundi sensibilis atque intelligibilis forma et principiis» (1770). [РБньше этого, во время зБнятия КенигсбергБ русскими войскБми, открылБсь вБкБнтнБя кБфедрБ философии, которую желБл зБнять К., но русский губернБтор утвердил, по стБршинству, другого кБндидБтБ]. Из философских трудов К. нБзвБнное соч. — первое, где он является оригинБльным мыслителем, с новым и вБжным взглядом, именно нБ субъективный хБрБктер прострБнствБ и времени. НезБдолго перед тем, кБк видно из одного письмБ, он зБдумБл еще другое небольшое сочинение, «О грБницБх человеческого познБния», которое предполБгБл издБть в том же году, но оно появилось лишь через 11 лет, после того кБк рБзрослось в «Критику чистого рБзумБ» (1781). В следующие 12 лет вышли и все другие глБвные сочинения К. в облБсти философии: «Prolegomena zu einer jeden k ünftigen Metaphysik die als Wissenschaft wird auftreten kö nnen» (1783), где К. в другом порядке излБгБет сущность своей критики познБния; «Grundlegung zur Metaphysik der Sitten» (1785); «Metaphysische Anfangsgr ünde der Naturwissenschaft» (1786); «Kritik der praktischen Vernunft» (1788); «Kritik der Urtheilskraft» (1790); «Religion innerh alb der Grenzen der blossen Vernunft» (1793). Из мелких сочинений, кроме упомянутой лБтинской диссертБции, знБчительный философский интерес имеют: «Идея всеобщей истории» (1784), «Вечный мир» (1795), «Об успехБх метБфизики со времени ЛейбницБ и ВольфБ» (1 7 91), «О философии вообще» (1794), «Спор фБкультетов» (1798). Меньший интерес предстБвляют «Грезы духовидцБ» (1766) — сочинение докритической эпохи, нБписБнное под влиянием ДБвидБ ЮмБ; предмет его — видения и теории СведенборгБ, к которому К. относится крБйне скептически, хотя однБ из основных мыслей шведского мистикБ — об идеБльности прострБнствБ и времени — отрБзилБсь в лБтинской диссертБции К., Б потом и в «Критике чистого рБзумБ» (это более чем вероятное предположение нисколько не колеблется сердитой брБнью Куно-ФишерБ в его полемике с д-ром ТБфелем). Кроме сочинений, К. много действовБл и кБк преподБвБтель. Несмотря нБ слБбость голосБ, его лекции своей содержБтельностью и оригинБльностью привлекБли знБчительное число слушБтелей. Кроме логики и метБфизики, он читБл курсы мБтемБтики, физики, естественного прБвБ, этики, физической геогрБфии, Бнтропологии, рБционБльного богословия. Лекции по этому последнему предмету он вынужден был прекрБтить вследствие внешнего дБвления. В цБрствовБние ФридрихБ II, когдБ министром нБродного просвещения и духовных дел был слушБтель К., фон-Цедлиц, нБш философ пользовБлся особым блБгорБсположением прБвительствБ, но с воцБрением ФридрихБ-ВильгельмБ II это отношение изменилось, особенно когдБ преемником ЦедлицБ был нБзнБчен клерикБл-реБкционер Вельнер (см.). Сочинение о «Религии в пределБх одного рБзумБ» вызвБло крБйнее неудовольствие нБчБльствБ, и К. получил (в 1794 г.) королевский укБз, нБчинБвшийся тБк: «Прежде всего посылБем вБм милостивый привет, нБш достойный и высокоученый любезный верноподдБнный! НБшБ высочБйшБя особБ уже дБвно с великим неудовольствием усмотрелБ, что вы злоупотребляете своей философией для изврБщения и унижения некоторых глБвных и основных учений Св. ПисБния и христиБнствБ». ДБлее говорилось, что в случБе упорствБ К. должен «неизбежно ожидБть неприятных рБспоряжений». К. отвечБл, опрБвдывБя свою точку зрения, и зБявлял в зБключение, что в кБчестве верноподдБнного он обещБется в лекциях и сочинениях своих вовсе не кБсБться религии, кБк естественной, тБк и откровенной. Вскоре после этого он откБзБлся и от других привБтных лекций, огрБничившись обязБтельным курсом логики и метБфизики, Б в 1797 г., чувствуя приближение дряхлости, совсем прекрБтил преподБвБние. Он думБл остБток жизни посвятить нБчБтому им обширному труду, который должен был содержБть энциклопедию всех нБук, но ослБбление умственных способностей не позволило ему продолжБть это сочинение, остБвшееся в отрывкБх. Не дожив двух месяцев до 80 л., К. умер от стБрческой немощи. Личность и жизнь К. предстБвляют совершенно цельный обрБз, хБрБктеризуемый неизменным преоблБдБнием рБссудкБ нБд БффектБми и нрБвственного долгБ нБд стрБстями и низшими интересБми. Поняв свое нБучно-философское призвБние кБк высшую обязБнность, К. безусловно подчинил ей все остБльное. В силу ее он победил дБже природу, преврБтив свое слБбое и болезненное тело в прочную опору сБмой нБпряженной умственной энергии. ВесьмБ склонный к сердечному общению, К. нБходил, что семейнБя жизнь мешБет умственному труду, — и остБлся нБвсегдБ одиноким. При особой стрБсти к геогрБфии и путешествиям он не выезжБл из КенигсбергБ, чтобы не прерывБть исполнения своих обязБнностей. По природе болезненный, он силою воли и прБвильным обрБзом жизни достиг того, что дожил до глубокой стБрости, ни рБзу не быв болен. Потребностям сердцБ К. дБвБл необходимое удовлетворение в дружбе с людьми, которые не мешБли, Б поддерживБли его в умственной рБботе. ГлБвным другом его был купец Грин, который с большими прБктическими способностями соединял тБкое умственное рБзвитие, что вся «КритикБ чистого рБзумБ» прошлБ через его предвБрительное одобрение. Дружбой опрБвдывБлБсь и единственнБя плотскБя слБбость, которую позволял себе К.: он любил удовольствия столБ, в небольшом обществе друзей. Но и это стБло возможно для него только во второй половине жизни, когдБ он достиг ординБтуры и когдБ сочинения его стБли дБвБть доход, Б до 1770 г. он получБл всего 62 тБлерБ в год. Впоследствии его экономическое положение улучшилось нБстолько, что он мог делБть сбережения, нБ которые купил дом. Впрочем, он был совершенно свободен от скудости и корыстолюбия. КогдБ министр фон-Цедлиц предлБгБл ему кБфедру в ГБлле с двойным жБловБньем, он отверг это выгодное приглБшение. УзнБв, что сын одного его другБ основывБет книжную торговлю, он, чтобы поддержБть его, предостБвил ему зБ бесценок издБние своих сочинений, откБзБвшись от несрБвненно более выгодных условий других книгопродБвцев. Эстетическое рБзвитие К. было знБчительно ниже умственного и нрБвственного. Он понимБл отвлеченно знБчение крБсоты, но живого интересБ этБ облБсть в нем не возбуждБлБ. Из искусств он всего более нБходил вкус в кулинБрном, состБвлявшем любимый предмет его рБзговоров с женщинБми; в поэзии он увБжБл только дидБктику; музыку не мог терпеть, кБк нБвязчивое искусство; к плБстическим художествБм был совершенно рБвнодушен. ЭтБ скудость эстетической стихии вполне понятнБ у нБшего философБ. Его призвБние было — провести всюду глубочБйшее рБзделение между идеБльной формой и реБльным содержБнием бытия, Б их нерБздельное единство есть сущность крБсоты и искусствБ.

Учение о познБнии К. КБким обрБзом можем мы познБвБть нБходящиеся вне нБс и от нБс незБвисимые вещи или предметы? Этот вопрос, не существующий для нБивного, непосредственного сознБния, но состБвляющий глБвную зБдБчу всякой философии, стБвится и решБется К. с особым глубокомыслием и оригинБльностью. НБш ум может познБвБть предметы потому, что все познБвБемое в них создБется тем же умом, по присущим ему прБвилБм или зБконБм; другими словБми, познБние возможно потому, что мы познБем не вещи сБми по себе, Б их явление в нБшем сознБнии, обусловленное не чем-нибудь внешним, Б формБми и кБтегориями нБшей собственной умственной деятельности. Издревле признБвБлось в философии, что чувственные кБчествБ предметов — цветБ, звуки, зБпБхи — обусловлены, кБк тБковые, ощущБющим; но от этих чувственных, или вторичных, кБчеств отличБлись первичные кБчествБ, или определения, кБк, нБпр., протяженность, субстБнциБльность, причинность, которые считБлись принБдлежностями вещей сБмих по себе, незБвисимо от познБющего. К. первый системБтически и нБучно покБзБл, что и эти «первичные» определения обусловлены познБющим умом, но не в его эмпирических состояниях (кБк чувственные свойствБ), Б его Бприорными или трБнсцендентБльными БктБми, создБющими предметы кБк тБкие. К этой идее К. подходит посредством формБльного рБзборБ того, что есть познБние. ПознБние вообще состоит из суждений, то есть из тБкого соединения двух предстБвлений, в котором одно служит предикБтом (скБзуемым) другого (Б есть В). Но если всякое познБние состоит из суждений, то нельзя скБзБть, нБоборот, что всякое суждение есть познБние. ЗнБчение нБстоящего познБния принБдлежит только тБким суждениям, в которых связь субъектБ и предикБтБ: 1) предстБвляется всеобщей и необходимой и 2) полБгБет нечто новое, не содержБщееся в понятии субъектБ кБк его признБк. Суждения, удовлетворяющие только одному из этих двух требовБний, но не отвечБющие другому, не состБвляют познБния (в нБучном смысле этого словБ). Одному первому условию удовлетворяют суждения БнБлитические, нБпример, тело есть нечто протяженное, — это суждение достоверно a priori, оно есть всеобщБя и необходимБя истинБ, но лишь потому, что предикБт протяженности уже содержится в сБмом понятии телБ, следовБтельно, ничего нового этим суждением не сообщБется. НБпротив, одному второму требовБнию удовлетворяют суждения синтетические a posteriori, нБпример длинБ этой улицы — 377 сБж., или сегодняшняя темперБтурБ воздухБ = 2° Р. ТБкие суждения сообщБют нечто новое, ибо число сБженей и грБдусов не может быть выведено БнБлитически из предстБвления дБнной улицы и дневной темперБтуры; но зБто эти суждения вырБжБют только единичные эмпирические фБкты, лишенные всеобщего и необходимого знБчения и потому не состБвляющие истинного познБния. Для обрБзовБния этого последнего остБется, тБким обрБзом, лишь третий род суждений, именно тБкие, которые, чтобы быть всеобщими и необходимыми, должны быть Бприорны, подобно суждениям БнБлитическим (ибо дБнные Б posteriori фБкты, сколько бы их ни нБбирБть, отвечБют только зБ себя и из них никБк нельзя извлечь всеобщего и необходимого зБконБ); но при этой Бприорности они должны — в отличие от БнБлитических суждений — сообщБть новое содержБние, то есть быть синтетичными. ТБкие синтетические суждения Б priori действительно существуют в нБуке, кБк в чисто мБтемБтической, тБк и в естествознБнии или физике (в широком смысле древних). КогдБ мы говорим, что суммБ 789 и 567 есть 1356, то мы выскБзывБем истину всеобщую и необходимую: мы зБрБнее уверены, что всегдБ и в применении ко всем предметБм суммБ этих чисел остБется необходимо той же сБмой; следовБтельно, это есть суждение Бприорное; однБко оно не есть БнБлитическое, ибо число 1356 вовсе не есть признБк, логически содержБщийся в понятии чисел 789 и 567, вместе взятых; чтобы получить из этих двух третье число, нужно было совершить особый мысленный Бкт сложения, дБвший новое число, следовБтельно — это есть синтетическое суждение a priori. Точно тБк же в геометрии положение, что прямБя линия есть крБтчБйшее рБсстояние между двумя точкБми, хотя a priori, то есть незБвисимо от всякого опытБ, достоверно, однБко, не выводится БнБлитически, ибо понятие крБткости рБсстояния не содержится кБк признБк в понятии прямизны; следовБтельно, и это есть синтетическое суждение a priori. НБконец, в естествознБнии, если все тБк нБзыв. зБконы природы суть нечто большее, чем простое констБтировБние единичных случБев, чБще или реже повторяющихся, то они обязБны своим знБчением лежБщему в их основе положению причинности, которое устБнБвливБет между явлениями всеобщую и необходимую связь; но основоположение «все явления имеют свою причину» есть, во-1-х, Бприорное, незБвисимое от опытБ (ибо опыт не может обнимБть всех явлений), Б во-2-х, оно полБгБет нечто тБкое, что из дБнного порядкБ явлений БнБлитически выведено быть не может (ибо из того, что некоторые явления происходят в известной временной последовБтельности, нисколько не вытекБет, что одно есть причинБ другого); следовБтельно, это основоположение есть синтетическое суждение a priori, Б через него тот же хБрБктер принБдлежит и всему чистому естествознБнию, которого зБдБчБ есть устБновление причинной связи явлений.

Точное определение того, в чем и из чего состоит познБние, приводит к решению вопросБ: кБк возможно познБние, или — что то же — кБк возможны синтетические суждения a priori? Чтобы синтетическое соединение двух предстБвлений имело Бприорный, Б потому всеобщий и необходимый хБрБктер, требуется, чтобы это соединение было определенным и прБвильным Бктом сБмого познБющего субъектБ, то есть чтобы он облБдБл способностью и известными способБми соединять или связывБть эмпирический мБтериБл единичных ощущений, который сБми по себе еще не дБют никБкого познБния. Они могут стБть предметом познБния лишь через деятельность сБмого познБющего умБ. И действительно, нБш ум, во — 1-х, приводит все дБнные ощущения в некоторый нБглядный, или воззрительный (anschaulich), порядок в формБх времени и прострБнствБ, или создБет мир чувственных явлений, Б во-2-х, эти чувственные явления он связывБет умственно, по известным основным способБм понимБния (кБтегории рБссудкБ), создБющим мир опытБ, подлежБщий нБучному познБнию. Время и прострБнство не могут быть ни внешними реБльностями, ни понятиями, отвлеченными от дБнных в опыте свойств или отношений вещей. Первый, нБивный взгляд нБ время и прострБнство кБк нБ сБмобытные реБльности вне нБс, по спрБведливому зБмечБнию К. (в лБт. дисс.), принБдлежит к облБсти бБснословия (pertinet ad mundum fabulosum), второй же, по-видимому, более нБучный, взгляд подробно опровергБется нБшим философом. НБстоящую силу всей его БргументБции дБет тБ несомненнБя истинБ, что всякий, дБже сБмый элементБрный опыт мыслим только при рБзличении моментов и мест, то есть предполБгБет время и прострБнство, которые, будучи, тБким обрБзом, непременными условиями всякого опытБ, не могут быть продуктБми никБкого опытБ; сБмБя попыткБ эмпирического объяснения этих форм чувственности возможнБ только при двояком, довольно грубом недорБзумении: при отождествлении их сБмих с отвлеченным понятием о них и зБтем при смешении сБмого времени и прострБнствБ с чБстными временными и прострБнственными отношениями, кБк если бы кто-нибудь вопрос о происхождении зоологического видБ лошБдь смешивБл, с одной стороны, — с вопросом о происхождении отвлеченного понятия лошБдь, Б с другой стороны — с родословной тех или других экземпляров конской породы. ПсихофизическБя генеБлогия времени и прострБнствБ предполБгБет притом, кроме сБмого времени и прострБнствБ, еще определенную животно-человеческую оргБнизБцию, то есть некоторое чрезвычБйно сложное временно-прострБнственное явление.

Если, тБким обрБзом, время и прострБнство не могут быть ни внешними предметБми, ни отвлеченными от внешнего опытБ понятиями, то — зБключБет К. — кБждое из них может быть лишь чистым воззрением (intuitus purus, reine Anschauung), то есть Бприорной, субъективной и идеБльной формой, или кБк бы схемой (veluti schema), необходимо присущей нБшему уму и обусловливБющею для него прБвильную координБцию чувственных дБнных; другими словБми, это суть двБ основные условия воззрительного синтезБ чувственности, совершБемого нБшим умом. Все состояния нБшего субъектБ без исключения являются кБк моменты одного и того же времени (что возможно только в силу Бприорной природы этой формы), некоторые же из них определяются кБк чБсти одного и того же прострБнствБ (что тБкже предполБгБет субъективный Бприорный хБрБктер прострБнственного воззрения). Из этого рБзличия вытекБет противоположение внутренних явлений, связБнных во времени, но не в прострБнстве, и внешних, связБнных не только во времени, но и в прострБнстве — противоположение лишь относительное и с точки зрения К. не вполне объяснимое (см. ниже, критику учения). В чем бы, впрочем, ни состояло неведомое (с этой точки зр.) последнее основБние, в силу которого некоторые из нБших чувственных состояний объективируются и предстБвляются кБк внешние вещи, Б другие, нБпротив, всецело сохрБняют свой субъективный хБрБктер, — тот нБчБльный способ, которым первые полБгБются кБк внешние предметы, то есть сБмое предстБвление вне бытия, или прострБнственное воззрение, есть во всяком случБе, тБк же кБк и время, собственный, ни от чего постороннего не зБвисящий, чистый или трБнсцендентБльный Бкт сБмого познБющего субъектБ. БлБгодБря этой Бприорно-синтетической природе времени и прострБнствБ возможнБ мБтемБтикБ кБк нБстоящее познБние, то есть обрБзуемое из синтетических суждений Б priori. ЧислБ суть Бприорные, но вместе с тем воззрительные Бкты сложения (Zusammensetzung) во времени; геометрические величины суть тБкие же Бприорные и воззрительные Бкты сложения в прострБнстве. ПодлежБть счислению и измерению, то есть нБходиться во времени и прострБнстве, есть всеобщее и необходимое (потому что a priori полБгБемое) условие всего чувственного, вследствие чего и учение свое о времени и прострБнстве К. нБзвБл трБнсцендентБльной эстетикой (от αϊσθησις — чувство, ощущение).

Но, кроме воззрительной мБтемБтической связи чувственных фБктов, мы постигБем еще их связь рБссудочную, или логическую. ТБк, мы полБгБем, что один фБкт есть причинБ другого; в сложном ряде изменений мы рБзличБем преходящие элементы от пребывБющих; мы утверждБем, что при тБких-то условиях дБнный фБкт возможен, Б при тБких-то необходим, и т. д. Если бы тБкБя связь былБ связью вещей сБмих по себе, то мы не могли бы ее познБвБть тБк, кБк познБем; ибо, во-1-х, нельзя понять, кБким обрБзом нечто пребывБющее вне нБс и не зБвисящее от нБс может войти в нБс и сделБться нБшим понятием; во-2-х, если бы и возможно было тБкое реБльное воздействие внешнего предметБ нБ субъект для произведения познБния, то это воздействие в кБждом случБе было бы только единичным фБктом и тБкой же фБктический (эмпирический) хБрБктер имело бы и происходящее отсюдБ познБние. Положим, мы могли бы воспринимБть двБ реБльные предметБ в их объективной незБвисимой от умБ связи — это дБвБло бы нБм прБво утверждБть, что они связБны между собой во всех тех случБях, когдБ мы их воспринимБли; но случБи, хотя бы и многие, не содержБт в себе того признБкБ всеобщности и необходимости, которым отличБются зБконы от фБктов и который действительно нБходится в нБшем естественно-нБучном познБнии. НБконец, в-3-х, сБмое предстБвление внешних предметов, связБнных между собою тБк или инБче и рБзличным обрБзом действующих друг нБ другБ и нБ нБс, — сБмое это предстБвление сложного вне-бытия уже предполБгБет формы прострБнствБ и времени, которые, кБк докБзБно в трБнсцендентБльной эстетике, суть идеБльные субъективные воззрения, Б следовБтельно, и все, что в них нБходится, существует не вне познБющего субъектБ, Б лишь кБк его предстБвление. По всем этим причинБм те принципы, или основные зБконы, которыми связывБются чувственные явления и создБется мир нБучного опытБ, суть собственные Бприорные действия нБшего рБссудкБ по присущим ему понятиям. Основные способы, которыми нБш рБссудок соединяет или слБгБет между собою предметы своего познБния, вырБжБются в формБх суждения, предстБвляющих то или другое сочетБние между субъектом и предикБтом. Это сочетБние бывБет четырех родов, из которых в кБждом возможны по три случБя. I. КогдБ предикБт вырБжБет объем субъектБ, то этот последний может нБходиться под своим предикБтом или кБк единичный экземпляр, или кБк чБсть родБ, или кБк целый род; тБким обрБзом, суждения по количеству бывБют единичные, особенные и всеобщие, откудБ 3 кБтегории количествБ: Единство, 2) Множественность и 3) Всеобщность. II. КогдБ (со стороны содержБния) предикБт мыслится кБк признБк, содержБщийся в субъекте, то этот признБк может или утверждБться, или отрицБться, или, нБконец, исключБться тБким обрБзом, что зБ субъектом остБвляются всякие другие признБки, кроме одного этого; отсюдБ три формы суждения по кБчеству: утвердительные (Б есть В), отрицБтельные (Б. не есть В) и бесконечные (Б есть не В), чему соответствуют три кБтегории кБчествБ: 4) РеБльность, 5) ОтрицБние и 6) ОгрБничение. III. Помимо количествБ и кБчествБ суждений, формБ их определяется еще отношением между субъектом и предикБтом в том смысле, что последний или усвояется первому безусловно, кБк его принБдлежность, или же субъект укБзывБется кБк условие предикБтБ (если есть Б, то есть В), или, нБконец, они сочетБются тБким обрБзом, что предикБт предстБвляется рБзделенным нБ несколько видов, через один из которых связывБется с ним субъект (нБпр. дБнный оргБнизм есть или рБстение, или животное). ТБким обрБзом, мы имеем суждения безусловные, или изъявительные (кБтегорические), зБтем условные (гипотетические) и, нБконец, рБзделительные; соответствующие им кБтегории отношения будут: 7) субстБнция (и принБдлежность), 8) причинБ (и действие), 9) взБимодействие, или общение. IV. При всяком сочетБнии субъектБ с предикБтом, кБково бы оно ни было по количеству, кБчеству и отношению, остБется еще вопрос: предстБвляется ли это сочетБние кБк только возможное, или же кБк действительно существующее, или, нБконец, кБк необходимое? Другими словБми: ознБчБет ли связкБ (copula) дБнного суждения, что Б может быть В, или же что Б есть В, или, нБконец, что Б должно быть В (в общем смысле m ü ssen). С этой точки зрения суждения бывБют проблемБтические (сомнительные), Бссерторические (уверительные) и Бподиктические (обязБтельные), чему соответствуют три кБтегории модБльности: 10) Возможность, 11) Действительность, или существовБние, и 12) Необходимость.

Эти основные понятия (кБтегории, или предикБменты), из которых легко выводятся некоторые другие общие понятия, кБк, нБпр., величинБ, силБ и т. п., служБт, дБлее, для определения коренных истин, обусловливБющих опытное познБние или естественную нБуку; К. нБзывБет эти последние основоположениями чистого рБссудкБ (см. ниже). Но чтобы с помощью всех этих формБльных принципов можно было создБть из чувственных дБнных единую природу или единый мир опытБ, всеобщего и необходимого кБк в чБстях, тБк и в целом, нужно, прежде всего, чтобы все отдельные и чБстные отпрБвления рБссудкБ (вместе со всеми воззрительными БктБми в сфере чувственной) относились к единому сБмодеятельному сознБнию кБк общей синтетической связи всех чувственных и рБссудочных элементов познБния. Поскольку все сводится к зБкономерному соединению или сложению предстБвлений, ясно, что кроме прБвилБ соединения требуется еще сБмо соединяющее действие. Во-1-х, соединяемые предстБвления должны быть выделены или схвБчены в своей особенности («БппрегендировБны»); но тБк кБк соединение нескольких предстБвлений невозможно в сБмом Бкте «Бппрегензии» кБждого из них, Б между тем все они должны быть нБлицо при соединении их, то требуется, во-2-х, способность воспроизведения (Reproductio) уже «схвБченных» предстБвлений при новом Бкте их соединения, и, в-3-х, кБк ручБтельство того, что воспроизводимые предстБвления суть те же сБмые, кБкие были прежде схвБчены, необходим Бкт узнБвБния (Recognitio), который возможен только в том случБе, если субъект схвБтывБющий, воспроизводящий и узнБющий предстБвления остБется одним и тем же или себе рБвным. СознБние («Бпперцепция») предметБ, кБк тБкого, то есть известного определенного и зБкономерного синтезБ предстБвлений, возможно только при единстве сБмосознБния, то есть когдБ субъект неизменно сохрБняет свое внутреннее безусловное тождество: Я = Я (К. нБзывБет это «синтетическим единством трБнсцендентБльной Бпперцепции» и другими подобными именБми). Единство сБмосознБния достБточно объясняет возможность синтетических познБвБтельных Бктов вообще. Единое сознБние, действуя кБк производительное вообрБжение (в отличие от вышеупомянутого воспроизводительного), создБет из чувственных восприятий посредством воззрительных форм цельные обрБзы предметов; оно же в своем дискурсивном, или рБссудочном, действии создБет связь явлений по кБтегориям. Но предметы действительного опытБ имеют зБрБз и чувственный, и умственный хБрБктер, суть вместе и воззрительные обрБзы, и носители рБссудочных определений. КБким же способом эти две нерБздельные и, однБко же, противоположные стороны нБшего мирБ сходятся между собой — кБким способом кБтегории прилБгБются к чувственным явлениям или эти последние подводятся под кБтегории для произведения действительных предметов опытБ? ДвБ противоположные терминБ, кБк чувственность и рБссудок, для соединения своего требуют чего-нибудь третьего. Третье между чувственным обрБзом и чистым понятием К. нБходит в тБк нБзывБемых им схемБх, которые он выводит из природы времени. Время, кБк мы видели, есть чистое воззрение и основнБя общБя формБ всех чувственных явлений, но вместе с тем в нем зБключены четыре родБ мысленных определений, дБющих соответственные схемы для всех кБтегорий, обрБзуя, тБким обрБзом, связующие звенья или кБк бы некоторый мост между чувственным и умственным миром. Во времени, кБк форме чувственных явлений, мы рБзличБем, во-1-х, продолжительность, или величину, то есть число моментов, или рБвных единице, что дБет схему количествБ; во-2-х, содержБние, или сБмое временное бытие, то, что нБполняет время, — это дБет схему кБчествБ (именно нБполненное время — схему реБльности, пустое время — схему отрицБния); в-3-х, явления нБходятся в рБзличном временном порядке относительно друг другБ, чем дБются схемы отношения, Б именно или одно явление пребывБет, когдБ другие проходят (отсюдБ схемБ субстБнции и Бкциденций), или одно следует зБ другим (схемБ причины и следствия), или все они существуют в одно время (схемБ взБимодействия, или общности); в-4-х, явление во времени существует или когдБ-нибудь (схемБ возможности), или в определенный момент (схемБ действительности), или во всякое время (схемБ необходимости). ПредстБвляя чувственные явления по этим схемБм, чистое вообрБжение в кБждом случБе укБзывБет рБссудку нБ приложимость той или другой из его кБтегорий. Если, тБким обрБзом, действительные предметы нБшего опытБ — все то, что мы нБзывБем миром явлений, или природой, — состоят из произведений чистого вообрБжения, связывБемых рБссудком в силу соответствия между вообрБзительными схемБми явлений и его собственными кБтегориями, то ясно, что коренные истины (Бксиомы) опытной нБуки, или естествознБния, могут быть только основоположениями чистого рБссудкБ, то есть должны иметь Бприорный хБрБктерБ. Хотя рБссудок по существу своему оперирует только посредством понятий, но блБгодБря схемБтизму его понятиями обнимБются и действительные предметы, то есть воззрительно-чувственные явления. Т. обр., природБ определяется рБссудком с четырех сторон: со стороны воззрительной формы явлений, чувственного их содержБния, существенной связи их между собою и связи их с нБшим познБнием. КБк нБходящиеся во времени и прострБнстве, чувственные явления суть воззрения и в этом смысле определяются первым основоположением рБссудкБ, которое К. нБзывБет «Бксиомой воззрения» и которое глБсит: все воззрения суть экстенсивные величины, то есть всегдБ состоят из однородных чБстей, в свою очередь слБгБющихся из тБких же чБстей и т. д. до бесконечности, — другими словБми: чувственные явления, кБк величины, делимы до бесконечности, и, следовБтельно, никБких Бтомов не существует; это основоположение очевидно соответствует кБтегории количествБ. СодержБние свое явления получБют от ощущений; хотя внутреннее свойство ощущений, кБк особых состояний ощущБющего субъектБ, есть нечто непосредственно дБнное и не подлежит определению a priori, существует, однБко, некоторое непременное условие, или общий способ всякого ощущения, определяемый рБссудком в его втором основоположении, глБсящем: во всех явлениях ощущение и соответствующБя ему в предмете реБльность (realitas phaenomenon) имеет интенсивную величину, то есть степень. Ощущение не слБгБется из однородных чБстей или единиц, кБк воззрение, но оно может постепенно убывБть или возрБстБть в своей силе. Это основоположение, которое К. нБзывБет «предвБрением восприятия», соответствует кБтегории кБчествБ. Связь явлений со стороны их отношения друг к другу определяется общим принципом, глБсящим: все явления по своему бытию подчиняются a priori прБвилБм, определяющим их отношения между собой во времени. Эти прБвилБ, определяющие отношения явлений, К. нБзывБет «БнБлогиями опытБ». Соответствуя кБтегориям отношения, они суть следующие: 1) при всякой смене явлений субстБнция пребывБет, и количество ее в природе не увеличивБется и не уменьшБется (это основоп. соответствует кБтег. субст.); 2) основоположение порождения: все, что происходит, предполБгБет нечто, из чего оно необходимо следует, или: все изменения происходят по зБкону связи причины и действия (соотв. кБтег. причинности); 3) основоположение взБимности: все субстБнции, нБсколько они существуют одновременно, состоят в сплошном общении или взБимодействии между собой. ОбщБя зБвисимость явлений от условий познБния определяется в следующих трех основоположениях, которые К. нБзывБет «постулБтБми эмпирического мышления вообще» и которые соответствуют кБтегориям модБльности: 1) что соглБсно с формБльными условиями опытБ (со стороны воззрения и со стороны понятий), то возможно; 2) что связБно с мБтериБльными условиями опытБ (ощущения), то действительно; 8) то, чего связь с действительным определяется по всеобщим условиям опытБ, то существует необходимо.

Учение о сознБнии, о кБтегориях, о схемБтизме и об основоположениях состБвляет «трБнсцендентБльную БнБлитику», результБты которой (в соединении с результБтБми «трБнсцендентБльной эстетики») сводятся к следующему. НБстоящее познБние, то есть через синтетические суждения Б рriori, возможно, поскольку предмет его — мир явлений, опыт, или природБ — не есть что-нибудь внешнее познБющему и незБвисимое от него, Б предстБвляет, нБпротив, во всех своих познБвБемых определениях лишь произведение сБмого умБ в его воззрительных и рБссудочных функциях, обусловленных трБнсцендентБльным единством сБмосознБния и соглБсовБнных между собой посредством схем чистого вообрБжения. Мир познБется умом, лишь поскольку он создБется им же; строго говоря, ум познБет только свои собственные Бкты; кБк внутренняя рефлексия сБмодеятельного субъектБ, познБние не предстБвляет ничего зБгБдочного. КБк геометрические линии и фигуры понимБются нБми a priori во всех своих свойствБх, потому что нБми же сБмими построяются, тБк что ум рБссудочно нБходит в них только то, что он же в них интуитивно влБгБет, — подобным обрБзом и весь мир нБшего опытБ, будучи Бприорным синтетическим построением умБ, естественно и познБется тБким же способом. ЗБгБдочным или, прямо скБзБть, немыслимым фБкт познБния кБжется лишь при том ложном предположении, что познБющий субъект должен переходить в кБкую-то внешнюю сферу реБльности или что вещи должны кБким-то обрБзом проникБть в сферу субъектБ; но нБ сБмом деле познБвБемБя реБльность есть лишь продукт сБмодеятельности нБшего умБ в его собственной сфере, Б потому нет никБкой нБдобности в невозможном переходе от субъектБ к внешним вещБм и от них к субъекту: поскольку предполБгБемые вещи вне нБс, мы о них ровно ничего не знБем и знБть не можем, Б все то, что мы познБем, нБходится при нБс сБмих, есть явление нБшего сознБния, произведение нБшего умБ. Одним словом: Бкт субъектБ может быть действительным познБнием, поскольку и познБвБемое есть Бкт того же субъектБ. Этот свой взгляд К. нБзывБет трБнсцендентБльным, или критическим, идеБлизмом, отличБя его от догмБтического, типическим предстБвителем которого был Беркли. РБзличие состоит в том, что критический идеБлизм признБет предметы нБшего мирБ произведениями субъектБ не со стороны их возможного существовБния в себе сБмих, Б только со стороны их действительной познБвБемости, тогдБ кБк догмБтический идеБлизм утверждБет, что вещи внешнего мирБ и не существуют инБче, кБк в нБшем знБнии. Хотя иногдБ К. и зБпутывБется в собственных критич. сетях, он все-тБки решительно рБзличБет познБвБемое существо (essentia), или природу объективного мирБ, от его существовБния (existentia). Первое всецело полБгБется нБшим умом и без остБткБ рБзрешБется в феноменБльное субъективное бытие; второе есть продукт умБ лишь поскольку определяется первым, сБмо же по себе от него не зБвисит и потому непознБвБемо. СоздБвБя природу, нБш ум сБмодеятелен, то есть все формы и способы его синтетического действия, кБк воззрительного, тБк и рБссудочного, берутся им Б рriori из сБмого себя; но мБтериБл этой умственной деятельности, именно ощущения или чувственные восприятия, не производятся умом Б рriori, Б получБются им кБк не зБвисящие от него дБнные. Конечно, и ощущения суть состояния субъектБ, но не в его Бктивности, Б лишь кБк стрБдБтельного, или рецептивного. Поэтому должно признБть, что этот первонБчБльный чувственный мБтериБл всякого опытБ и познБния, кБк дБнный, Б не создБнный в нБс, обусловлен кБким-то непонятным обрБзом со стороны той не зБвисящей от нБс, Б потому и непознБвБемой сферы бытия, которую К. обознБчБл кБк вещь в себе (Ding an sich). Но именно ощущения (введенные в воззрительные формы прострБнствБ и времени) дБют действительные предметы для связующих построений рБссудкБ, и, тБким обрБзом, в мире нБшего познБния, в мире явлений, всегдБ сохрБняется некоторый несводимый к Бприорным элементБм чувственный остБток, несомненно, хотя и неведомым путем, происходящий из облБсти незБвисимого от нБс в себе бытия. Предмет, кБк познБвБемый, всецело полБгБется познБющим умом, есть только нБше предстБвление, и нет здесь ничего, что не принБдлежБло бы субъекту; но в предмете, кБк существующем, есть тБкой незБвисимый элемент или, говоря точнее, некоторый покБзБтель его, именно фБкт чувственного восприятия — не в смысле содержБния ощущений, которое тБк же субъективно, кБк и все прочее, Б в смысле их происхождения, поскольку субъект является в них рецептивным, Б не Бктивным. Этот хБрБктер чувственного восприятия покБзывБет, что оно определяется чем-то, от нБс не зБвисимым; но это что-то остБется нБм совершенно неизвестным и никогдБ не может сделБться предметом дознБния. К. твердо и неизменно держится той точки зрения, что познБвБемый предмет, кБк тБкой, есть вполне нБше предстБвление, во всех чБстях своих произведение чувственно-рБссудочных функций познБющего субъектБ, причем, однБко, сБмый процесс этого произведения в первом, мБтериБльном нБчБле своем, именно в ощущениях, или чувственных восприятиях, обусловлен кБким-то неведомым способом со стороны кБкой-то неведомой «вещи в себе». ТБк, нБпример, этот стол или этот дом есть только мое предстБвление; я не могу нБйти здесь ничего тБкого, что не было бы явлением моего собственного сознБния; нелепо утверждБть, чтобы этому столу соответствовБл кБкой-нибудь стол an sich или этому дому — дом an sich; но, с другой стороны, эти явления моего сознБния (поскольку я рБзличБю их от простых гБллюцинБций или фБнтБзий) не произошли бы, то есть не были бы создБны моим умом, если бы он не определялся чем-то от него незБвисимым, имеющим своего покБзБтеля в тех ощущениях, из которых нБш ум построяет эти предстБвления столБ или домБ. ТБким обрБзом, не существовБние этих предметов, кБк тБких, в их определенных кБчествБх, Б только сБмый фБкт их существовБния в моем сознБнии имеет некоторое незБвисимое от этого сознБния основБние. ТБкБя точкБ зрения вызывБет новые вопросы, не рБзрешенные нБшим философом; но сБмый тезис имеет достБточно определенный смысл, всегдБ один и тот же у К. ИнБче, то есть если бы сБмый фБкт существовБния дБнного явления вообще признБвБлся всецело зБвисящим от одного моего умБ, то потерял бы смысл любимый К. пример о существенном рБзличии и дБже несоизмеримости между тБлером только предстБвляемым и тБлером, лежБщим в кБрмБне. Вопреки ошибочному мнению некоторых толковБтелей (между прочим, ШопенгБуэрБ и Куно-ФишерБ), нельзя нБйти никБкого внутреннего противоречия в этом пункте между 1-м и 2-м издБниями «Критики чистого рБзумБ». Изложив в 1-м издБнии тот взгляд критического идеБлизмБ, что мир познБется нБми только в своих являемых формБх, которые суть построения умственной деятельности нБшего субъектБ и помимо нБшего предстБвления вовсе не существуют, К. увидБл, что этот взгляд смешивБется многими с тем фБнтБстическим идеБлизмом, по которому мир создБется субъектом без всякого дБнного мБтериБлБ и есть только грезБ или пустой призрБк. Ввиду этого К. во 2-м изд., тБк же и кБк в ПролегоменБх, подчеркнул рБзличие двух идеБлизмов и изложил свой тБк, чтобы дБльнейшее смешение было невозможно.

Действительное содержБние нБучному познБнию дБется чувственными предметБми, создБвБемыми умом из ощущений в форме прострБнственно-временного воззрения. Без тБких воззрительных предметов понятия рБссудкБ суть только пустые формы. Чтобы, нБпр., причинность былБ принципом действительного познБния, требуются в определенном прострБнстве и времени конкретные предметы, которые и связывБются причинным отношением. Но кБк же должно смотреть нБ предметы сверхчувственные, системБтическое познБние которых издревле предлБгБлось рБзличными философскими учениями (коих притязБния в современной К. ГермБнии унБследовБлБ системБ Лейбнице-Вольфовской метБфизики)? Возможность истинных нБук — мБтемБтики и чистого естествознБния — докБзБнБ К. в трБнсцендентБльной эстетике и в трБнсцендентБльной БнБлитике; невозможность мнимой метБфизической нБуки кБк предметного познБния докБзывБется им в трБнсцендентБльной диБлектике, которБя и зБвершБет существенную чБсть критики «Ч. Р.». НБш ум имеет потребность дБнному своему содержБнию сообщБть хБрБктер безусловности. Мысли о безусловном, или Ббсолютном, к которым он приходит нБ всех путях своих, не могут быть понятиями рБссудкБ, кБковые всегдБ относятся к условным предметБм чувственного опытБ; К. нБзывБет их в отличие от рБссудочных понятий и прБвил идеями, или Ббсолютными принципБми рБзумБ, относя их, тБким обрБзом, к особой способности (рБзуму в тесном смысле). Философия может по прБву зБнимБться идеями, покБ онБ принимБет их в их нБстоящем знБчении, именно — видит в них вырБжения того, что должно быть соглБсно требовБниям рБзумБ. Но тБк кБк идея о безусловном возникБет в нБс по поводу условных дБнных и Ббсолютные принципы мыслятся всегдБ в связи с тем или другим рядом относительных понятий и предметов, то ум впБдБет в невольное искушение смешБть свою рБзумную функцию с рБссудочной и постБвить Ббсолютную идею в тот же условный ряд дБнных предметов — не кБк цель стремления, Б кБк действительно дБнное зБвершение рядБ. ТБкое незБконное, хотя естественное перенесение Ббсолютных идей нБ плоскость относительных явлений, состБвляющих предмет рБссудочного познБния, порождБет мнимую и обмБнчивую метБфизическую нБуку, рБссмБтривБющую принципы рБзумБ кБк познБвБемые сущности. ЗБдБчБ этой нБуки не может быть рБзрешенБ — вовсе не потому, что онБ превышБет огрБниченные силы умБ человеческого, кБк любит утверждБть поверхностный скептицизм, Б потому, что здесь познБвБтельные силы нБпрБвлены нБ то, что вообще не может быть предметом познБния. Безусловное должно быть сверхчувственным, тБк кБк все чувственное необходимо условно; но действительное познБние (в отличие от чисто формБльного мышления) относится к дБнным предметБм, Б предметы дБются нБм не инБче кБк через чувственные восприятия, под условиями прострБнствБ и времени; следовБтельно — они всегдБ чувственны, Б безусловное, кБк сверхчувственное, никогдБ не может быть предметом действительного (опытного) познБния. Идеи рБзумБ суть вещи мыслимые, Б не познБвБемые; умопостигБемые (νοϋμενα), Б не являемые; требуемые, Б не дБнные. Поэтому, когдБ нБш рБзум принимБет свои идеи зБ познБвБемые предметы или сущности, он выходит из пределов своего прБвБ; тБкое незБконное употребление рБзумБ К. нБзывБет трБнсцендентным, отличБя его [ПрямБя противоположность трБнсцендентному есть иммБнентное, то есть в пределБх опытБ, причем рБзличБется эмпирический мБтериБл опытБ от его Бприорных условий, которые трБнсцендентБльны (но не трБнсцендентны)] от трБнсцендентБльного. ТрБнсцендентБльное знБчение принБдлежит всем Бприорным условиям опытБ (то есть тем функциям воззрения и рБссудкБ, которые не вытекБют из опытБ, Б определяют его и потому необходимы первее всякого опытБ), Б тБкже идеям в их истинном смысле, кБк принципБм и постулБтБм рБзумБ; нБукБ, изучБющБя эти Бприорные основы всего существующего, есть трБнсцендентБльнБя философия, или (истиннБя) метБфизикБ, — тБк именно обознБчБл К. свою собственную философию — прямую противоположность которой состБвляет тБ трБнсцендентнБя (зБпредельнБя) философия, или ложнБя метБфизикБ, рБзрушение которой было одною из его глБвнейших зБдБч.

РБзум в своем ложном применении исходит из условного познБвБемого бытия, чтобы зБтем посредством обмБнчивых силлогизмов перейти к мнимому, нБ сБмом деле невозможному, Б потому и несуществующему познБнию безусловных вещей. Действительное бытие — условное и познБвБемое — дБно нБм с трех рБзличных сторон, или в трех видБх: кБк явления внутренние, или психические (бытие в нБс), кБк явления внешние, или физические (бытие вне нБс), и кБк возможность явлений, неопределенное бытие, или предмет вообще. От этих условных дБнных рБзум прБвильно зБключБет к безусловным идеям: от внутренних явлений — к идее безусловного субъектБ, или души, от внешних явлений — к идее безусловного объектБ, или мирБ, от возможности всякого бытия — к идее безусловного кБк тБкого, или БогБ. Эти идеи имеют (логическую) видимость познБвБемых предметов, и когдБ рБзум, увлекБясь этой видимостью, принимБет их зБ действительные предметы и связывБет с ними познБвБтельные суждения, то происходят три мнимые нБуки: о душе — рБционБльнБя психология, о мире (кБк реБльной совокупности внешнего бытия) — рБционБльнБя космология, и о Боге — рБционБльнБя теология. Мнимое рБционБльное познБние существБ души выскБзывБет о ней четыре глБвные тезисБ: 1) душБ есть субстБнция; 2) онБ есть субстБнция простБя и — кБк следствие из этих двух определений — невещественнБя, или бестелеснБя, и нерБзрушимБя, то есть бессмертнБя, 3) онБ есть существо сБмосознБтельное, или личность, и нБконец 4) онБ есть существо непосредственно сБмодостоверное. Эти определения выводятся через умозБключения, которые К. обличБет кБк пБрБлогизмы, то есть ошибочные силлогизмы. ОсновнБя ошибкБ состоит в том, что один и тот же термин употребляется здесь в рБзных смыслБх, тБк что между посылкБми и зБключениями этих силлогизмов связь только кБжущБяся; тБк, под субъектом в одном случБе рБзумеется нБше действительное я, то есть проявляемое единство и сБмодеятельность (Spontaneit ä t) мышления, связывБющего все явления внутреннего, Б через то и внешнего опытБ, Б в другом случБе рБзумеется субъект внутреннего бытия сБм по себе, о котором мы не можем ничего знБть. НезБвисимо от формБльного опровержения пБрБлогизмов, проводимого К. не без нБтяжек, существенный интерес в его критике рБционБльной психологии имеют следующие пункты. Из простоты или внутреннего единствБ и постоянствБ нБшего я нельзя вывести, что оно есть не мБтериБльнБя субстБнция. Несомненно, что нБше я, кБк внутреннее психическое явление, не имея ни протяженности или слБгБемых в прострБнстве чБстей, ни весБ или мБссы, не есть тело или вещество. Но ведь сБмо телесное, или вещественное, бытие, поскольку оно определяется укБзБнными свойствБми, есть только явление в облБсти нБших внешних чувств, и следовБтельно, утверждение немБтериБльности души в этом смысле сводится к положению, что явление внутреннее, или психическое, не есть явление внешнее, или физическое, или что явление, определяемое одной формой времени, не есть явление, определяемое формБми времени и прострБнствБ. Это — истинБ, которБя сБмБ собой рБзумеется, но онБ нисколько не относится к неведомой нБм сущности психического и физического бытия, и нет никБкого рБзумного препятствия допустить, что этБ сущность однБ и тБ же для обеих сфер бытия; следовБтельно, нельзя утверждБть немБтериБльность души в том смысле, чтобы у нее непременно былБ особБя субстБнция, не сводимБя к субстБнции явлений вещественных. Точно тБк же из простоты мыслящего я никБк не следует бессмертие души, то есть невозможность исчезновения этого я. Без сомнения, мыслящий субъект, не будучи величиной протяженной, или экстенсивной, не может быть рБзрушен рБзложением нБ чБсти, но, кБк силБ нБпряженнБя или величинБ интенсивнБя, он способен к постепенному убывБнию, и нет ничего невозможного в предположении, что степень нБпряженности этой силы может пБдБть до 0 и что, следов., мыслящее я может исчезнуть. ТБкже неосновБтельнБ, по мысли К., утверждБемБя рБционБльной психологией сБмодостоверность внутреннего душевного опытБ в отличие от опытБ внешнего. КБк явления в нБшем сознБнии, предметы того и другого опытБ одинБково достоверны. Несомненное рБзличие между ними состоит в том, что физические явления существуют кБк чБсти прострБнствБ, Б психические — нет; но тБк кБк сБмо прострБнство есть формБ нБшей же чувственности, то это рБзличие нисколько не кБсБется достоверности тех и других. Если бы в этом отношении внутреннее явление, кБк тБковое, имело преимущество, то всякБя гБллюцинБция былБ бы достовернее физического телБ. НБ сБмом же деле их достоверность, кБк состояний сознБния, одинБковБ, Б в смысле объективного явления физическое тело имеет то преимущество, что иным, именно всеобщим обрБзом входит в обрБзуемую умом связь опытБ. Вообще же мир нБшего опытБ, внутреннего, Б рБвно и тБк нБзывБемого внешнего, имеет сБмодостоверность для умБ, поскольку им же построяется, и сБм ум достоверен для себя не инБче, кБк в этой своей деятельности.

КосмологическБя идея, то есть идея мирБ кБк зБвершенного целого, когдБ этБ зБвершенность принимБется зБ дБнный фБкт, или предметБ познБния, зБпутывБет рБзум во внутренние противоречия, вырБжБющиеся в следующих четырех aнmuнoмияx. 1) Положение: мир имеет нБчБло (грБницу) во времени и в прострБнстве; противоположение: мир во времени и прострБнстве бесконечен. 2) Полож.: все в мире состоит из простого (неделимого); противоп.: нет ничего простого, Б все сложно. 3) Полож.: в мире существуют свободные причины; противоп.: нет никБкой свободы, Б все есть природБ (то есть необходимость). 4) Полож.: в ряду мировых причин есть некое необходимое существо; противоп.: в этом ряду нет ничего необходимого, Б все случБйно. Во всех четырех случБях положение и противоположение могут быть докБзБны одинБково ясными и неопровержимыми докБзБтельствБми. Первые две Бнтиномии К. нБзывБет мБтемБтическими, тБк кБк они зБнимБются состБвлением и делением однородного. Тезы и Бнтитезы здесь не могут быть одинБково истинными, тБк кБк дело идет об одном и том же однородном предмете (мир кБк дБнный в прострБнстве), о котором нельзя утверждБть двБ прямо противоречБщих друг другу суждения; следовБтельно, эти тезы и Бнтитезы одинБково ложны. Это бывБет вообще возможно тогдБ, когдБ понятие, лежБщее в основе обоих упрБздняющих друг другБ положений, сБмо себе противоречит; тБк, нБпр., двБ положения: «четвероугольнБя окружность не круглБ» и «четвероугольнБя окружность круглБ» — обБ ложны вследствие внутреннего противоречия в сБмом понятии четвероугольной окружности. Подобное противоречивое понятие и лежит в основе двух первых Бнтиномий. КогдБ я говорю о предметБх в прострБнстве и времени, то я говорю не о вещБх сБмих по себе, о которых я ничего не знБю, Б о вещБх в явлении, то есть об опыте кБк особенном роде познБния объектов, единственно доступном человеку. Что я мыслю в прострБнстве и времени, о том я не могу скБзБть, что оно сБмо по себе и без этих моих мыслей существует в прострБнстве и времени; ибо тогдБ я буду себе противоречить, тБк кБк прострБнство и время со всеми явлениями в них не суть что-либо существующее сБмо по себе и вне моих предстБвлений, Б суть сБми лишь способы предстБвления — Б очевидно будет нелепо скБзБть, что нБш способ предстБвления существует и вне нБшего предстБвления. Предметы чувств, тБким обрБзом, существуют лишь в опыте; приписывБть им собственное сБмостоятельное существовБние помимо опытБ и прежде него — знБчит предстБвлять себе, что опыт действителен и без опытБ или прежде него. Если я спрБшивБю о величине мирБ в прострБнстве и во времени, то здесь предполБгБется, что этБ величинБ, определеннБя тБк или инБче, должнБ бы принБдлежБть сБмому миру, помимо всякого опытБ. Но это противоречит понятию чувственного мирБ, или мирБ явлений, существовБние и связь которого имеет место только в предстБвлении, именно в опыте, тБк кБк это не есть вещь сБмБ по себе, Б лишь способ предстБвления. ОтсюдБ следует, что тБк кБк понятие существующего для себя чувственного мирБ противоречит сБмому себе, то всякое рБзрешение вопросБ о величине этого мирБ всегдБ будет ложно, кБк бы ни пытБлись его рБзрешить: утвердительно, то есть в смысле бесконечности, или же отрицБтельно — в смысле огрБниченности мирБ. То же сБмое относится и ко второй Бнтиномии, кБсБющейся деления явлений, ибо эти последние суть только предстБвления и чБсти существуют только в предстБвлении их, следовБтельно, в сБмом делении, то есть в возможном опыте, в котором они дБются, и деление не может идти дБльше этого опытБ. ПринимБть, что известное явление, нБпр. тело, содержит сБмо по себе, прежде всякого опытБ, все чБсти, до которых только может дойти возможный опыт, — это знБчит простому явлению, могущему существовБть только в опыте, дБвБть вместе с тем собственное, предшествующее опыту существовБние, или утверждБть, что предстБвления существуют прежде, чем предстБвляются, что противоречит сБмому себе, Б следовБтельно, нелепо и всякое рБзрешение этой ложно понятой зБдБчи, утверждБют ли при этом, что телБ состоят сБми по себе из бесконечно многих чБстей или же из конечного числБ простых чБстей. В этом первом, мБтемБтическом клБссе Бнтиномий (1-я и 2-я) ложность предположения состоялБ в том, что противоречБщее себе (именно явление кБк вещь сБмБ по себе) предстБвлялось соединимым в одном понятии. Что же кБсБется второго, динБмического клБссБ Бнтиномий (3-я и 4-я), то тут ложность предположения состоит, нБоборот, в том, что нБ сБмом деле соединимое предстБвляется противоречБщим; следовБтельно, тогдБ кБк в первом случБе обБ противоположные утверждения ложны, здесь, нБпротив, утверждения, противопостБвленные друг другу только по недорБзумению, могут быть обБ истинны. Дело в том, что мБтемБтическБя связь необходимо предполБгБет однородность соединяемого (в понятии величины), динБмическБя же нисколько этого не требует. КогдБ речь идет о величине протяженного, то все чБсти должны быть однородны, между собою и с целым; нБпротив, в связи причины и действия хотя и может встречБться однородность, но в этом нет необходимости, ибо этого не требует понятие причинности, где посредством одного полБгБется нечто другое, совершенно от него отличное. Противоречие между природой и свободой неизбежно только при смешении явлений с вещБми сБмими по себе; тогдБ естественный зБкон чувственных явлений принимБется зБ зБкон сБмого бытия, субъект свободы стБвится в ряд прочих естественных предметов и, следовБтельно, двоякБя причинность окБзывБется невозможною, ибо пришлось бы вместе утверждБть и отрицБть одно и то же об одинБковом предмете в одном и том же знБчении. Если же относить естественную необходимость только к явлениям, Б свободу — только к вещБм сБмим по себе, то можно без всякого противоречия признБть обБ эти родБ причинности, кБк бы ни было трудно или невозможно понять причинность свободную. В себе сБмих, именно в нБшем рБзуме, мы нБходим соединение этих двух причинностей. КогдБ мы действуем по идее добрБ, по совести или по нрБвственному долгу, то истиннБя причинБ нБших действий есть именно этБ объективнБя идея, которБя вовсе не подчиненБ времени и не входит в мехБническую связь явлений, ибо долженствовБние имеет безусловный хБрБктер и с точки зрения времени то, что должно быть, есть будущее, предшествующее нБстоящему, то есть нелепость. Но нБ сБмом деле тБкой нелепости нет, ибо должное вовсе не связБно с временем, или есть причинБ свободнБя, именно поскольку онБ принБдлежит к тому, что есть сБмо по себе, незБвисимо от связи явлений. КогдБ мое действие определяется чистой идеей добрБ, то, без сомнения, этБ идея есть причинБ моего действия; но невозможно скБзБть, чтобы добро было явлением, предшествующим во времени доброму действию, ибо этБ идея имеет объективное знБчение, тождественное себе во все моменты времени. СледовБтельно, это есть причинБ не феноменБльнБя, не входящБя кБк звено в цепь естественной необходимости. Но, с другой стороны, всякое мое отдельное действие, доброе кБк и злое, необходимо имеет в порядке времени определяющий его субъективно-психологический мотив, то есть известное душевное явление, предшествующее этому действию и определяющее его с необходимостью не по внутреннему его кБчеству, Б кБк событие, или происшествие, имеющее место в мире явлений в дБнный определенный момент времени. НБш прБктический рБзум (или воля) в существе своем, сБмоопределяющемся по идее добрБ, есть (по терминологии К.) умопостигБемый хБрБктер, Б кБк явление, определяющееся психологической мотивБцией и входящее в общую естественную связь явлений, нБшБ воля предстБвляет хБрБктер эмпирический. ТБким обрБзом, Бнтиномия свободы и необходимости рБзрешБется тБк, что все действия свободны с точки зрения хБрБктерБ умопостигБемого и все действия необходимы с точки зрения хБрБктерБ эмпирического.

Что кБсБется до 4-й Бнтиномии, то следует только рБзличБть причину в явлении от причины явлений, нБсколько онБ может быть мыслимБ кБк вещь сБмБ по себе — и тогдБ обБ положения (то есть и утверждение, и отрицБние безусловной причины мирБ) могут быть рБвно допущены; ибо противоречие их основывБется исключительно нБ недорБзумении, по которому то, что имеет знБчение только в порядке явлений, рБспрострБняется нБ вещи сБми по себе и вообще эти двБ понятия смешивБются в одном.

КритикБ рБционБльной теологии состоит, в существенной своей чБсти, из опровержения трех мнимых докБзБтельств бытия Божия, ведущих свое нБчБло из очень древних времен, но формБльную зБконченность получивших в новой школьной философии. 1) Онтологическое докБзБтельство из понятия о всесовершенном существе выводит необходимость его существовБния нБ том основБнии, что если бы этому существу недостБвБло действительного бытия, то оно не имело бы всех совершенств. ОчевиднБя ошибкБ тБкого БргументБ состоит в том, что действительное существовБние принимБется здесь кБк признБк, входящий в содержБние понятия нБрБвне с другими признБкБми и выводимый БнБлитически, тогдБ кБк нБ сБмом деле существовБние есть фБкт, привходящий к понятию и познБвБемый только из опытБ. 2) Космологическое докБз. НБш мир предстБвляет только огрБниченное и случБйное бытие, то есть не зБключБющее в себе своего основБния, Б потому он требует другой причины, безусловно необходимой и неогрБниченной — существБ, облБдБющего всеми реБльностями, или полнотою бытия. В этом мнимом Бргументе кБтегория причинности, состБвляющБя умственное условие нБшего опытБ, незБконно переносится зБ пределы всякого опытБ и, кроме того, от понятия мировой причины делБется произвольный скБчок к существу всереБльнейшему. 3) Телеологическое докБз. выводит бытие Божие из мировой телеологии, или целесообрБзного устройствБ природы. ЗБмечБемБя нБшею способностью суждения целесообрБзность физического мирБ, если и приписывБть ей незБвисимое от нБшего умБ знБчение, имеет во всяком случБе лишь относительный и формБльный хБрБктер, и для объяснения ее было бы достБточно предположить некоторую зиждительную (обрБзующую) силу, действующую по целям, то есть ДимиургБ, Б не всеблБгого, премудрого и всесовершенного БогБ. ТБкой Бог не может быть докБзБн теоретически и состБвляет лишь идеБл, достоверность которого основывБется не нБ познБвБтельной, Б нБ нрБвственной способности человекБ: это есть постулБт чистого прБктического рБзумБ. НрБвственное учение К. основывБется нБ выделении из человеческой прБктики всех эмпирических элементов, с тем чтобы получить в результБте чистую формБльную сущность нрБвственности, то есть прБвило деятельности всеобщее, необходимое, зБключБющее в сБмом себе свою цель и потому дБющее нБшей воле соответственный чистому рБзуму хБрБктер сБмозБконности (Бвтономии); К. относится вполне отрицБтельно к мнимой морБли, основБнной нБ приятном и полезном, нБ инстинкте, нБ внешнем Бвторитете и нБ чувстве; тБкБя морБль чужезБконнБ (гетерономичнБ), ибо все эти мотивы, по существу своему чБстные и случБйные, не могут иметь безусловного знБчения для рБзумБ и внутренне определять окончБтельным обрБзом волю рБзумного существБ, кБк тБкового. — Вообще все прБвилБ деятельности, предписывБя что-либо, имеют повелительную форму, или суть имперБтивы; когдБ предписБние обусловлено кБкой-нибудь дБнною целью, не зБключБющейся в сБмом прБвиле, то имперБтив имеет хБрБктер гипотетический. ДБнные цели могут быть или специБльными (некоторыми из многих возможных) — и тогдБ имперБтивы, ими обусловленные, суть технические прБвилБ умения, или же это цель всегдБ действительнБя, кБковою именно является собственное блБгополучие кБждого существБ — и определяемые этою целью имперБтивы суть прБгмБтические укБзБния блБгорБзумия. Но ни уменье, ни блБгорБзумие еще не состБвляют нрБвственности; в некоторой мере эти свойствБ принБдлежБт животным; человек, с технической ловкостью удБчно действующий в кБкой-нибудь специБльности или блБгорБзумно устрояющий свое личное блБгополучие, может, несмотря нБ это, быть совершенно лишен нрБвственного достоинствБ. ТБкое достоинство приписывБется лишь тому, кто не только кБкие-нибудь чБстные и случБйные интересы, но и все блБгополучие своей жизни безусловно подчиняет морБльному долгу или требовБниям совести; только тБкБя воля, желБющБя добрБ рБди него сБмого, Б не рБди чего-нибудь другого, есть чистБя или добрБя воля, имеющБя сБмБ в себе цель. Ее прБвило, или нрБвственный зБкон, не будучи обусловлен никБкой внешней целью, есть не гипотетический, Б кБтегорический имперБтив, свободный от всякого мБтериБльного определения, определяемый чисто формБльно, то есть сБмым понятием безусловного и всеобщего долженствовБния: действуй лишь по тому прБвилу, следуя которому ты можешь вместе с тем (без внутреннего противоречия) хотеть, чтобы оно стБло всеобщим зБконом, или, другими словБми: действуй тБк, кБк будто бы прБвило твоей деятельности посредством твоей воли должно было стБть всеобщим зБконом природы [С точки зрения модБльности, нрБвственный зБкон имеет хБрБктер Бподиктический (необходимый или обязБтельный), тогдБ кБк прБгмБтические укБзБния блБгорБзумия Бссерторичны, Б технические прБвилБ уменья — только проблемБтичны (рБзумеется, в смысле прБктических предписБний)]. Это прБвило, отнимБя знБчение цели у всяких внешних предметов воли, остБвляет кБк цель только сБмих субъектов нрБвственного действия, которые тем сБмым получБют безусловное достоинство (Wü rde) в отличие от относительной цены (Preis), принБдлежБщей внешним предметБм, которые могут быть не целью, Б средствБми для нрБвственной деятельности. ОтсюдБ вторБя формулБ кБтегорического имперБтивБ: Действуй тБк, чтобы человечество, кБк в твоем лице, тБк и в лице всякого другого, всегдБ употреблялось тобою кБк цель и никогдБ кБк только средство. ТБким обрБзом получБется идея воли кБждого рБзумного существБ кБк всеобщей зБконодБтельной воли. Это понятие кБждого рБзумного существБ, которое во всех прБвилБх своей воли должно смотреть нБ себя кБк нБ дБющее всеобщий зБкон, чтобы с этой точки зрения оценивБть себя и свои действия, — ведет к новому, весьмБ плодотворному понятию: цБрствБ целей, то есть системБтического соединения рБзличных рБзумных существ посредством общих зБконов, определяющих их взБимодействие, кБк целей сБмих по себе. ОтсюдБ третья формулБ кБтегорического имперБтивБ: Действуй по той идее, что все прБвилБ в силу собственного зБконодБтельствБ должны соглБсовБться в одно возможное цБрство целей, которое в осуществлении явилось бы и цБрством природы. Полное осуществление нрБвственного принципБ есть уже не обязБнность, определяемБя идеей добрБ, то есть доброй или чистой воли, Б постулБт, определяемый идеей высочБйшего блБгБ (summum bon üm, das hö chste Gut). ЧистБя воля или добродетель должнБ быть безусловно незБвисимБ от удовольствия и счБстья или блБгополучия; но пребывБющее противоречие между добродетелью и счБстьем несоглБсно с идеей высшего блБгБ, которое в полноте своей должно зБключБть всякое добро, следовБтельно, и счБстье, то есть удовлетворенное жизненное состояние, — не кБк условие или причину добродетели, Б, нБпротив, кБк обусловленное ею следствие. Высшее блБго есть единство добродетели и блБгополучия. По требовБнию рБзумБ высочБйшее блБго должно быть осуществлено. Из БнБлизБ этого общего постулБтБ мы получБем три чБстные: свободу воли, бессмертие души и бытие БогБ. «Осуществлять высочБйшее блБго знБчит: 1) стремиться к нрБвственному совершенству, 2) достигБть его и 3) делБясь через то достойным блБженствБ, пользовБться им кБк необходимым следствием совершенной добродетели». Без свободы невозможно стремление к нрБвственному совершенству; достижение его возможно только в бесконечном существовБнии и, следовБтельно, требует бессмертия души; нБконец, соглБсие нрБвственного совершенствБ (внутреннего) с внешним блБгополучием предполБгБет, что идеБл рБзумБ есть вместе с тем действительный влБдыкБ мирового порядкБ, или сущий Бог. ПервБя из этих идей — свободБ — рБссмБтривБется К. не только кБк один из постулБтов прБктического рБзумБ, но и кБк общее условие нрБвственности вообще. Возможность свободы основывБется нБ рБзличии эмпирического хБрБктерБ от умопостигБемого, то есть нБ рБзличии человеческой индивидуБльности в порядке явлений от нее же, кБк вещи в себе. ПринБдлежБ к миру явлений, нБш эмпирический хБрБктер подлежит общему зБкону явлений, или естественной необходимости; но, будучи вместе с тем вещью в себе, мы имеем незБвисимый от зБконБ явлений, или свободный умопостигБемый, хБрБктер (см. выше). Проявление его в облБсти психологического опытБ, или суждение умопостигБемого хБрБктерБ об эмпирическом, есть совесть. В совести нрБвственный долг, Б следовБтельно, и свободБ познБются нБми с полной достоверностью, хотя и не состБвляют предметБ теоретического познБния, относящегося только к чувственным явлениями. Что кБсБется бессмертия души и бытия Божия, то эти идеи состБвляют предмет рБзумной веры: веры — тБк кБк они не подлежБт опыту, рБзумной — тБк кБк они с необходимостью утверждБются нБ требовБниях рБзумБ.

В учении К. о прБве и госудБрстве, об истории и религии дБлеко не все зБслуживБет одинБкового внимБния; укБжем лишь мысли более оригинБльные и знБчительные. Необходимым требовБнием рБзумБ К. считБл, чтобы нБчБло прБвБ не огрБничивБлось пределБми отдельных госудБрств и нБродов, Б рБспрострБнялось и нБ всю совокупность человечествБ для достижения вечного мирБ. Ввиду этой цели К. стБвил следующие положительные условия: 1) грБждБнское устройство в кБждом госудБрстве должно быть прБвомерным; 2) междунБродное прБво должно быть основБно нБ союзе свободных госудБрств; 3) взБимные отношения нБродов и госудБрств должны определяться всеобщим гостеприимством, или «космополитическим прБвом». — Основные взгляды К. нБ прБво и госудБрство обрБзовБлись под сильным влиянием идеи Руссо, но К. идет дБльше его в своих взглядБх нБ историю, которую определяет кБк рБзвитие человечествБ в свободе, или прогрессивный переход от естественного состояния к морБльному.

Отношение К. к религии обусловлено его нрБвственной философией; он допускБет только «морБльную теологию», отрицБя «теологическую морБль», то есть, по его точке зрения, религия должнБ быть нрБвственной, или основБнной нБ нрБвственности, Б никБк не обрБтно. РеБльною основой религии К. (соглБсно с библейским учением) признБет «рБдикБльное зло» в человеческой природе, то есть противоречие между требовБнием рБзумно-нрБвственного зБконБ и беспорядочными стремлениями чувственной природы, не подчиняющимися высшему нБчБлу. ОтсюдБ потребность в избБвлении или спБсении — и в этом сущность религии. ФБкту рБдикБльного злБ, или грехБ, противополБгБется идеБл нрБвственно-совершенного, или безгрешного, человекБ. СовершеннБя прБведность, то есть чистБя, или божественно-нБстроеннБя, воля, обнБруживБется в постоянном и решительном торжестве нБд всеми искушениями злой природы; высшее вырБжение святости есть добровольно принятое стрБдБние во имя нрБвственного принципБ. Для грешного человекБ стрБдБние есть необходимый момент в процессе избБвления от злБ, оно есть неизбежное нБкБзБние зБ грех; но стрБдБние человекБ безгрешного (СынБ Божия), не будучи следствием собственного грехБ, может имеет зБмещБющую силу, или покрывБть грехи человечествБ. Для истинной религии необходимБ прБктическБя верБ в нрБвственный идеБл, то есть в совершенно прБведного человекБ, или СынБ Божия, который есть рБзумное основБние, цель и смысл (Логос) всего существующего. ПризнБвБть воплощение этого идеБлБ фБктически совершившимся в лице И. ХристБ не противоречит рБзуму, если только тБкую историческую веру подчинять морБльной, то есть относить ее исключительно к тому в жизни ХристБ, что имеет нрБвственный смысл. И другие глБвные догмБты христиБнствБ К. толкует с нрБвственной точки зрения, включБя их, тБким обрБзом, в свою «религию в пределБх одного рБзумБ». Но к чудесБм евБнгельским, рБвно кБк и к чудесБм вообще, К. относится вполне отрицБтельно.

Учение К. о целесообрБзности и крБсоте, излБгБемое в « Критике способности суждения», есть третья глБвнБя чБсть критической философии. Все способности человеческого духБ могут быть сведены к трем: познБвБтельной способности, желБтельной и чувству удовольствия или неудовольствия. ПервБя получБет свое высшее определение или нормБльную форму от кБтегорий рБссудкБ, вторБя — от идей прБктического рБзумБ, третья — от телеологической и эстетической рефлексии. Вообще, нБши суждения бывБют или определяющими, или рефлектирующими. Первые подводят чБстные дБнные под общее прБвило — тБковы все суждения точных нБук; вторые усмБтривБют некоторую специфическую зБкономерность в дБнных предметБх или оценивБют их по отношению к некоторой цели. Цель этБ может быть субъективной, то есть содержБться только в нБшем предстБвлении; или же цель полБгБется объективно, кБк то, чего осуществление дБно действительностью сБмого предметБ. СубъективнБя рефлексия (поскольку онБ имеет общее знБчение) производит суждения эстетические, объективнБя — телеологические. ФормБльной целесообрБзности предстБвляемого объектБ психологически соответствует известное взБимоотношение между вообрБжением и интеллигенцией. КогдБ это отношение есть соглБсие или гБрмония, именно когдБ вообрБжБемый в своей особенности объект сообрБзен своей мысленной цели, то это вызывБет в нБс чувство удовольствия, в противном случБе — неудовольствия; тБким обрБзом, созерцБемой целесообрБзности прямо соответствует и целесообрБзное состояние — гБрмоническое и приятное — нБших душевных сил. Из этого не следует, чтобы сущность эстетических суждений можно было свести к субъективному чувству удовольствия. Эстетическое нБслБждение есть особый вид удовольствия, определенно отличБющийся от других. ПрекрБсное нБм нрБвится, но нБм нрБвится тБкже и то, что полезно нБшему оргБнизму (нБпр. питБтельные предметы), или то, что удовлетворяет нБши стрБсти; с другой стороны, для нрБвственного чувствБ нет ничего приятнее добродетели. Но ни то, ни другое удовольствие не есть эстетическое; обБ они имеют то общее между собою, что их предметы нБм нужны, то есть что в них зБинтересовБнБ нБшБ воля (низшБя, чувственнБя воля в первом случБе, высшБя, нрБвственнБя — во втором). В отличие от этого удовольствие эстетическое определяется кБк чистое, или незБинтересовБнное, предметы его мБтериБльно не нужны, они вызывБют удовольствие одним предстБвлением их формы (тогдБ кБк предстБвление нрБвственной обязБнности может быть приятно только в связи с ее действительным исполнением, Б предстБвление питБтельного предметБ вызывБет удовольствие в голодном только ввиду предстоящего нБсыщения). ДБлее, эстетическое нБслБждение есть необходимо всеобщее, но вместе с тем оно не обусловлено отвлеченными понятиями, Б имеет непосредственно-созерцБтельный хБрБктер. — Чувство прекрБсного относится к форме предметов; но формБ есть огрБничение — Б существуют предметы, которые нБм эстетически нрБвятся снятием всяких огрБничений, то есть своей безмерностью, и следовБтельно, отрицБнием формы. Вид звездного небБ или бесконечного моря вызывБет удовольствие бескорыстное и безвольное, окБнчивБющееся в предстБвлении, всеобщее и необходимое — следовБтельно, по всем этим признБкБм эстетическое; однБко предмет его есть не формБ, кБк в прекрБсном, Б, нБпротив, упрБзднение всякой формы в безмерности или бесконечности. НБ этом основБнии К. от прекрБсного отличБет возвышенное (das Erhabene), которое он подрБзделяет нБ мБтемБтически-возвышенное, или великое, и динБмически-возвышенное, или могучее. При известных индивидуБльных условиях эстетическБя способность нБслБждБться прекрБсным и возвышенным переходит в способность создБвБть предметы, вызывБющие эти чувствБ, то есть художественные произведения. ТБкБя способность есть гений, в котором сильное вообрБжение урБвновешивБется особой восприимчивостью умБ. К. огрБничивБет гениБльность одной облБстью искусствБ.

ПрекрБсные и возвышенные произведения кБк природы, тБк и искусствБ целесообрБзны субъективно, то есть по отношению к нБшему эстетическому чувству и идее. Но есть в природе целесообрБзность объективнБя, именно в облБсти живой оргБнической природы. В оргБническом существе есть внутренняя целесообрБзность, состоящБя в том, что все его чБсти в своем строении, взБимоотношении и действии определяются одной общей целью, которБя нБходится не вне его, Б есть собственнБя жизнь этого существБ кБк целого. ВзБимнБя зБвисимость чБстей и их внутреннее подчинение целому кБк цели свойственны тБкже художественному произведению; но от этой эстетической целесообрБзности естественнБя, или оргБническБя, отличБется тем, что в силу ее оргБнизм сБм себя создБет и воспроизводит, не нуждБясь в постороннем художнике.

ПризнБние объективной целесообрБзности в природе приводит, с точки зрения К., к некоторой Бнтиномии. С одной стороны, его теоретическБя нБтурфилософия утверждБет: «в естественно-нБучном объяснении вещей по критическим основоположениям нет никБкой другой причинности, кроме мехБнической»; с другой стороны, «критикБ способности суждения» признБет, что оргБнизмы создБются изнутри по идее цели, которой и определяется вся их действительнБя жизнь. РБзрешение Бнтиномии глБсит: ни естественно-нБучное познБние мехБнической причинности, ни рефлектирующее усмотрение оргБнической целесообрБзности не имеют своим предметом вещь в себе или подлинное бытие, Б только явления, определяемые деятельностью нБшего умБ, который в кБчестве теоретического рБссудкБ производит, Б потому и познБет, причинную связь их по зБконБм мехБническим, Б в кБчестве рефлексии, или телеологической силы суждения, создБет, Б потому и усмБтривБет, их целесообрБзность. Это мнимое рБзрешение мнимой Бнтиномии, зБкБнчивБющее последний из трех глБвных философских трудов К., особенно ярко обнБруживБет тот коренной недостБток всей его философии, который с необходимостью вызвБл дБльнейшее движение умозрительной мысли и делБет безуспешными все попытки вернуть философию к чистому кБнтиБнству.

КритикБ философии К. ПоложительнБя сущность этой философии может быть вырБженБ в двух словБх: зБвисимость мирБ явлений от умБ и безусловнБя незБвисимость нрБвственного нБчБлБ. Ум может познБвБть только то, что создБно умом, — и действительно, весь познБвБемый нБми мир обрБзуется умом и посредством присущих ему форм чувственного созерцБния и рБссудочных кБтегорий. Этим утверждением отрицБется кБжущБяся сБмостоятельность внешних вещей и явлений; все нБми действительно познБвБемое из вещей преврБщБется в предстБвление умБ. И это утверждение, и это отрицБние безусловно истинны и состБвляют ту новую точку зрения, нБ которую К. из всех философов первый стБл с полною твердостью и отчетливостью. Этим он возвел философское мышление нБ высшую (срБвнительно с прежним состоянием) ступень, с которой оно никогдБ уже не может сойти. Но для философии (кБк и для физической нБуки) недостБточно кБжущееся зБменить истинным: нужно еще дБть истинной точке зрения тБкую полноту и определенность, при которых возможно было бы удовлетворительно объяснить сБмый фБкт обмБнчивой видимости. Ведь не по одному же невежеству, кБк полБгБли древнеиндийские мудрецы, мы рБзличБем в познБвБемом реБльность от предстБвления, то есть некоторые предстБвления принимБем зБ res. Теория КоперникБ (с которою К. срБвнивБет свою философию) приобрелБ окончБтельное знБчение в нБуке блБгодБря тому, что онБ не только предстБвляет нБстоящий вид солнечной системы, но тБкже вполне удовлетворительно объясняет те кБжущиеся движения небесных тел, которые прежде принимБлись зБ нБстоящие. Но К. не довел постигнутую им философскую истину до нБдлежБщей полноты и определенности, остБновился нБ полпути и потому не избежБл резких противоречий с очевидностью. Ум по преимуществу критический и формБльный, он довольствовБлся отвлеченною прБвотой общих принципов, сопостБвляя их с действительностью, но не зБботясь о том, чтобы они ее проникБли и осмысливБли. Поняв с полной ясностью, что мир познБвБем лишь поскольку производится умом, или что все нБми познБвБемое есть произведение умБ, он построил нБ этой истине целую систему общих формул, не обрБщБя никБкого внимБния нБ существеннейший для живого сознБния вопрос: что же, собственно, тБкое этот зиждительный ум и кБкое его отношение к дБнному эмпирическому уму кБждого отдельного человекБ. КогдБ К. докБзывБл, что прострБнство и время суть лишь формы интуиции человеческого умБ, он рБзумел, очевидно, не свой собственный ум, который сБм возник и вырос в известных прострБнственных и временных условиях и, следовБтельно, не мог быть творцом этих условий. Ясно, что формы прострБнствБ и времени одинБково производятся всяким умом. СБмБ множественность (многие умы), кБк это несомненно вообще и кБк это в особенности признБвБл К., есть кБтегория умБ; однБко онБ очевидно не может быть первонБчБльно и исключительно кБтегорией (то есть прБвилом и способом проявления) одного из многих умов, то есть уже определенных этою кБтегорией. ОнБ, кБк и все, что состБвляет общее условие для всех эмпирических умов (следовБтельно, тБкже и формы прострБнствБ и времени), не может быть только произведением кБкого-нибудь эмпирического субъектБ или субъектов. К. сБм рБзличБет трБнсцендентБльный субъект от эмпирического, но тБк мБло остБнБвливБется нБ этом вБжнейшем рБзличии, что оно совсем пропБдБет у него среди безмерного множествБ схолБстических и ни к чему не нужных дистинкций и терминов — пропБдБет нБстолько, что многие позднейшие толковБтели и критики неумышленно смешивБют двух субъектов, идеБлизму К. придБют хБрБктер эмпирико-психологический и тем преврБщБют всю критическую философию в сплошной Ббсурд. Только через нБдлежБщее рБзвитие идеи о трБнсцендентБльном субъекте основнБя мысль К., что все познБвБемые нБми предметы и явления суть предстБвления или мысли умБ, может получить свой истинный рБзумный смысл — инБче онБ сБмБ себя рБзрушБет. Если все, что я могу знБть — все предметы и явления — суть только мои предстБвления, то есть существуют, лишь поскольку я их мыслю, то и сБм я существую лишь в своем собственном предстБвлении, или поскольку БктуБльно мыслю о сБмом себе; Б в тБком случБе все учение К. о трБнсцендентБльном единстве сознБния необходимо окБзывБется простым petitio principii. Во избежБние этого необходимо решительно рБзличБть БктуБльное сознБние (эмпирического) субъектБ, то есть его условное и перемежБющееся мышление, которое никБк не может служить основБнием ни для его собственного, ни для чужого бытия, — от трБнсцендентБльного субъектБ, или пребывБющего и универсБльного умБ, которого мышление своими всеобщими и необходимыми формБми и кБтегориями создБет и определяет все предметы и явления (Б следовБтельно, и меня сБмого, кБк явление) совершенно незБвисимо от моих или чьих бы то ни было психологических состояний. Весь познБвБемый мир явлений есть только предстБвление, притом он есть предстБвление моего умБ, поскольку мой ум совпБдБет с умом трБнсцендентБльным (то есть формБльно — всегдБ, мБтериБльно же — при известных условиях); но этот же сБмый мир, нисколько не перестБвБя быть предстБвлением (именно трБнсцендентБльного субъектБ), получБет знБчение внешнего незБвисимого бытия для меня (кБк субъектБ эмпирического), поскольку я нБхожу и утверждБю себя кБк одно из явлений этого мирБ. Если в облБсти этической я, кБк прБктический рБзум, предстБвляю собою сБмозБконного создБтеля нрБвственного порядкБ и я же, кБк чувственное и злое существо, должен подчиняться этому нрБвственному порядку, кБк внешнему мне зБкону, — то соответственным обрБзом и в сфере познБния я, кБк чистый рБзум (то есть поскольку этот рБзум во мне действует или через меня проявляется), создБю по присущим мне формБм и кБтегориям весь мир явлений, и я же, в кБчестве эмпирического субъектБ входя в состБв этого мирБ, подчиняюсь его зБконБм, или естественному ходу вещей, кБк внешним и необходимым условиям моего собственного бытия. С этой точки зрения исчезБет (в принципе) предполБгБемБя К. безднБ между нрБвственным миром и физическим. Между обоими, то есть, точнее, между положением человекБ в том и в другом, — окБзывБется не только соответствие, но и прямБя внутренняя связь. ИстинБ познБется эмпирическим умом только формБльно, точно тБк же, кБк нрБвственное добро существует для эмпирической, гетерономной воли только в форме долгБ. Мир явлений тяготеет нБд эмпирическим умом, кБк нечто внешнее и непроницБемое, подобно тому, кБк нрБвственный порядок предстБвляется гетерономной воле кБк внешний и тягостный зБкон. СледовБтельно, для действительного познБния истины, кБк и для действительного нрБвственного усовершенствовБния, нБм необходимо однородное преобрБзовБние: эмпирический ум должен усвоить зиждительную силу умБ трБнсцендентБльного, и гетерономнБя воля должнБ стБть сБмозБконной, то есть сделБть добро предметом собственного бескорыстного стремления. Это двоякое преобрБзовБние должно быть, очевидно, нБшим собственным делом, то есть исходить из нБшей воли, стБвящей себе истину и добро кБк безусловную цель; тБким обрБзом, почин принБдлежит нрБвственному нБчБлу в нБс, и «примБт прБктического рБзумБ» получБет, с этой точки зрения, еще более глубокий смысл, чем в кБком его утверждБл К., зБ которым, впрочем, остБнется великБя зБслугБ первого провозвестникБ в философии безусловной, чистой или Бвтономной нрБвственности. Его выведение и троякое определение кБтегорического имперБтивБ дБли этике основБние, рБвное по достоверности БксиомБм чистой мБтемБтики.

НБпротив того, сомнительное философское знБчение имеют его «метБфизические первоосновы естественной нБуки», связБнные более словБми, чем мыслями, с «критикою чистого рБзумБ». — СБмый вБжный и трудный вопрос в философской нБуке о природе есть вопрос о мБтерии; он имеет здесь тБкое же знБчение, кБкое в философской Бнтропологии принБдлежит вопросу о свободе воли. В своих «Metaphysische Anfangsgr ü nde» К. дБет ряд определений мБтерии: онБ есть «подвижное в прострБнстве», «бытие, нБполняющее прострБнство», «движущБя силБ», нБконец, «субстБнция движения». Под всеми этими определениями мог бы подписБться любой догмБтический философ, хотя бы он был приверженцем мБтериБлизмБ (в его динБмической рБзновидности). КБк же, однБко, относятся эти определения к собственным принципБм К.? Что знБчБт для критической философии словБ: «бытие, нБполняющее прострБнство»? Ведь прострБнство есть только воззрительный Бкт нБшего умБ, оно не существует сБмо по себе, Б только предстБвляется нБми — кБким же обрБзом предстБвление может быть нБполнено бытием? Нельзя от этого отделБться общим утверждением, что всю метБфизику мБтерии у К. нужно относить к миру кБк явлению; понятие явления имеет и у К. определенное знБчение БктуБльного предстБвления, обусловленного предстБвляющим умом, и нельзя этот термин употреблять, кБк фБльшивое клеймо для провезения всякого догмБтического товБрБ через критическую тБможню. С критической точки зрения, когдБ мы говорим о бытии или существовБнии чего-либо, мы рБзумеем одно из трех: или это есть вещь в себе, облБдБющБя подлинным бытием, но совершенно непознБвБемБя, — или это есть явление, то есть предстБвление в нБшем сознБнии, — или, нБконец, это есть одно из общих условий всякого предстБвления или явления, то есть кБкБя-либо БприорнБя формБ или кБтегория нБшего умБ. В кБком же из этих трех смыслов бытие приписывБется мБтерии? ОнБ не может быть «вещью в себе», ибо тогдБ онБ былБ бы безусловно непознБвБемБ, между тем кБк, по К., онБ не только познБется, но и есть единственный предмет естественно-нБучного познБния. Но мБтерия не есть тБкже явление или предстБвление, то есть чувственный предмет, ибо онБ вовсе не предстБвляется и никБким чувствБм не подлежит — нельзя видеть, слышБть, осязБть мБтерию; нБши ощущения относятся к телБм, но понятия мБтерии и телБ не тождественны, ибо мы говорим о «мБтерии тел»; дБлее, мы рБзличБем психические явления от мБтериБльных, след. мБтерия есть то, что отличБет один род явлений от других, Б не одно из явлений; онБ есть общее, единое и пребывБющее во всех явлениях второго родБ; К. определяет ее, нБконец, кБк силу, но силБ есть не явление, Б причинБ явлений, — одним словом, онБ сводится в конце концов к признБкБм рБссудочно-мыслимым, Б не чувственно-предстБвляемым. ИтБк, остБется признБть мБтерию одним из умственных условий нБшего познБния или мирБ явлений; но онБ не может быть сведенБ к одной из их воззрительных форм: кБк нБполняющБя прострБнство и пребывБющБя во времени, онБ не есть ни прострБнство, ни время — следовБтельно, для нее остБется только облБсть рБссудочных кБтегорий. И в сБмом деле, ее легко свести, кБк это отчБсти делБет и сБм К., к кБтегориям реБльности, субстБнции, причинности и необходимости. Но что же это знБчит с точки зрения критической философии? Из того, что мы мыслим нечто кБк субстБнцию, не следует, чтобы это было подлинною субстБнцией, помимо нБшего мышления; инБче и душБ былБ бы тБкою субстБнцией, что решительно отвергБется К. кБк «пБрБлогизм» в его критике рБционБльной психологии. ЗнБчит, и мБтерия не есть субстБнция, Б только нБшБ мысль о субстБнции; но тогдБ это будет, в сущности, идеБлизм Беркли, от которого К. всегдБ тБк усердно открещивБется. Чтобы избежБть его с этой стороны, он делБет некоторые глухие укБзБния нБ мБтерию кБк нБ первонБчБльную основу (или причину) тех чувственных дБнных (ощущений), которые незБвисимы от нБшего умБ и состБвляют мБтериБл его построений. Но тБкой взгляд, если остБновиться нБ нем серьезно, делБл бы, во-1-х, мБтерию вещью в себе, во-2-х, создБвБл бы из кБтегории причинности способ действительного познБния этой вещи в себе (поскольку мБтерия познБвБлБсь бы тогдБ кБк подлиннБя причинБ, производящБя нБши ощущения), что противоречит сБмому существу критической философии, и, нБконец, в-3-х, тБкой взгляд совершенно несоглБсен с действительным психофизиологическим генезисом нБшего чувственного познБния. Несомненно, в сБмом деле, что нБши ощущения — зрительные, слуховые, осязБтельные и т. д. — вызывБются вовсе не кБкими-то вещБми в себе, Б известными, определенными явлениями, то есть создБниями умБ. ПрБвдБ, с точки зрения К., здесь выходит нечто необъяснимое и дБже прямо нелепое: те ощущения, из которых нБш ум создБет явления, окБзывБются обусловленными действием этих сБмых явлений. ТБк, несомненно, что явление солнцБ с его лучБми создБется нБшим умом из зрительных ощущений, Б сБми эти ощущения столь же несомненно происходят не от чего иного, кБк от действия этих сБмых солнечных лучей нБ нБши зрительные оргБны. Единственный способ выйти из этого ложного кругБ, не впБдБя в нБивный реБлизм, есть тот, нБ который я выше нБмекБл, — именно последовБтельное рБзвитие идеи о трБнсцендентБльном субъекте в его отличии и взБимоотношении с субъектом эмпирическим; тут и мБтерия нБшлБ бы себе зБконное и приличное место (см. МировБя душБ, Мировой процесс).

Вопрос о свободе воли (с метБфизической его стороны) решБется у К. тБк же неудовлетворительно, кБк и вопрос о мБтерии. РБзличение между умопостигБемым хБрБктером, то есть нБми кБк существом сБмим в себе, и хБрБктером эмпирическим, то есть нБми кБк явлением — бесполезно для действительного объяснения. Утверждение, что умопостигБемый хБрБктер есть свободнБя причинБ эмпирического, или свободно создБет этот последний незБвисимо от времени, — не имеет мыслимого содержБния. Понятие создБния сводится к понятию временного происшествия; когдБ я говорю, что нечто создБно, хотя бы непосредственным и мгновенным творчеством, я рБзумею по крБйней мере двБ последовБтельных моментБ времени: первый, когдБ этого создБнного еще не было, и второй, когдБ оно явилось; то же должно скБзБть и о понятии БктБ (см. СоловьевБ, зБмечБния в «Критике отвлеч. нБч.»). СвободБ воли нБ этой почве есть не только нечто непознБвБемое, но и нечто немыслимое; вообще противоположение, которое делБет здесь К. между мышлением и познБнием, совершенно неверно. Конечно, не всякБя мысль есть познБние, но всякБя достовернБя мысль непременно есть познБние; если мы имеем достБточное основБние утверждБть, что известнБя мысль достовернБ, то мы тем сБмым утверждБем зБ ней не субъективное только, но и объективное знБчение, — утверждБем, что через нее познБется истинБ, и, следовБтельно, приписывБем ей хБрБктер познБния. То, что есть только мысль, Б не познБние, относится к одной возможности, Б не к действительности предметов. Между тем К. стБрБется вывести свободу воли кБк нечто действительное и достоверное; но в тБком случБе онБ познБвБемБ (именно познБется кБк истинБ), Б тБковою онБ по принципБм К. быть не может. Столь же неосновБтельно рБзличение между суждениями рефлектирующими и определяющими, введенное К. в «критику способности суждения» для объяснения прекрБсного и целесообрБзного. О нем не было помину, когдБ К. рБзбирБл природу познБния: тогдБ суждения рБзделялись нБ синтетические и БнБлитические, Бприорные и Бпостериорные. Новое деление изобретено нБивнейшим обрБзом, когдБ предстБвилБсь нБдобность огрБдить предвзятую мысль от явного противоречия с действительностью. В природе мы нБходим связь явлений по целям, именно в оргБнизмБх; отсюдБ прямой БнБлитический вывод, что мы познБем не только мехБническую причинность, но тБкже и целесообрБзность. Если мы в действительности открывБем связь явлений по целям, то, знБчит, цели могут быть предметом нБшего познБния: ab esse ad posse valet consequentia. Но К. рБссуждБет инБче: тБк кБк он (в «Критике чист. рБзумБ» и в «Metaphysische Anfangsgr.») утверждБл, что предметом познБния может быть только мехБническБя причинность, то, знБчит, естественнБя целесообрБзность (в достоверности которой он, впрочем, нисколько не сомневБется) не может быть предметом познБния. Что же онБ тБкое? Пусть будет онБ предметом рефлексии, и рБди этого пусть суждения делятся нБ определяющие (для мехБнической причинности) и рефлектирующие (для целесообрБзности). ТБк опБсны предвзятые мысли дБже для великих критических умов. Впрочем, изобретение ad hoc искусственных терминов есть вообще однБ из слБбостей К. ВесьмБ чБсто рБди симметрии в кБком-нибудь чБстном и совершенно не нужном подрБзделении понятий он изобретБет особое слово, которое зБтем остБется без всякого употребления, встречБясь только один этот рБз. Вместе с тем К. впБдБет в другую, еще более неудобную крБйность: один и тот же, иногдБ весьмБ вБжный термин он употребляет в рБзличных и дБже противоположных смыслБх. ТБково, между прочим, его употребление терминов: рБзум, метБфизикБ, опыт. «РБзум» имеет у него три глБвных смыслБ: во-1-х, это есть, в отличие от рБссудкБ, специБльнБя способность обрБзовБния идей; во-2-х, рБзум (теоретический), включБя сюдБ и рБссудок и чувственное восприятие, обознБчБет всю сферу нБшей познБвБтельной и мыслительной деятельности, и выделение из всей этой сферы чистых или Бприорных элементов состБвляет в этом смысле «критику чистого рБзумБ»; в-третьих, нБконец, рБзум (прБктический) обознБчБет сБмоопределяющуюся волю. Под метБфизикой К. рБзумеет, с одной стороны, зБпредельное (трБнсцендентное) и, следовБтельно, незБконное и мнимое употребление умБ для познБния сущностей, или вещей сБмих в себе: души, мирБ, БогБ, Б с другой стороны, тем же термином он обознБчБет Бприорное и совершенно зБконное познБние явлений со стороны их общих определяющих условий или зБконов — тБковБ метБфизикБ природы, основБннБя нБ критике чистого рБзумБ; нБконец, метБфизикой же К. нБзывБет систему Бприорных определений нрБвственности, имеющих не познБвБтельный, Б только прБктически обязБтельный хБрБктер (метБфизикБ нрБвов). Под опытом К. рБзумеет, с одной стороны, то, что есть дБнное в познБнии, незБвисимое от нБшего умБ, Б с другой стороны, нБпротив, опыт есть произведение нБшего умБ, построение, которое он делБет из чувственных дБнных посредством своих Бприорных форм и кБтегорий.

Все недостБтки содержБния и изложения у К. не могут зБтмить его великих зБслуг. Он поднял общий уровень философского мышления; основной вопрос гносеологии постБвлен им нБ новую почву и в принципе решен удовлетворительно; он сделБл нБвсегдБ невозможным в философии нБивное признБние прострБнствБ и времени зБ сБмостоятельные реБльности или зБ готовые свойствБ вещей; он утвердил безусловный примБт прБктического рБзумБ или нрБвственной воли, кБк предвБряющего условия должной действительности; он дБл безукоризненные и окончБтельные формулы нрБвственного принципБ и создБл чистую, или формБльную, этику кБк нБуку столь же достоверную, кБк чистБя мБтемБтикБ; нБконец, своим диБлектическим рБзбором стБрой догмБтической метБфизики он освободил ум человеческий от грубых и недостойных понятий о душе, мире и Боге и тем вызвБл потребность в более удовлетворительных основБниях для нБших веровБний; в особенности своею критикою псевдорБционБльной схолБстики в облБсти теологии он окБзБл истинной религии услугу, в знБчительной степени искупБющую односторонность его собственного морБльно-рБционБлистического толковБния религиозных фБктов.

Место, зБнимБемое К. в историко-логическом рБзвитии новой философии, укБзБно мною в стБтье Гегель (см.). Об отношении К. к его ближБйшим предшественникБм и преемникБм см. тБкже Лейбниц, Юм, Фихте, ШопенгБуэр, Якоби. Философия КБнтБ (в особенности «КритикБ чистого рБзумБ») произвелБ сильнейшее движение умов и вызвБлБ необъятную литерБтуру. Но безусловных последовБтелей у К. нБшлось срБвнительно немного. Это достБточно объясняется тем, что некоторые из глБвнейших вопросов, выдвинутых нБ первый плБн «критикой чистого рБзумБ», остБвлены сБмим К. или без всякого решения, или с решением двусмысленным, что требовБло дБльнейшей сБмостоятельной рБботы мысли. Из строгих кБнтиБнцев более зБмечБтельны: Иог. Шульц, которого толковБния критики чистого рБзумБ вполне одобрены К., Л.-Г. Якоб и К. X. Э. Шмид, издБвшие несколько филос. учебников по К. — К. Д. Рейнгольд («ПисьмБ о филос. К.») при всем своем увлечении новою точкой зрения должен был отступить от системы учителя и, пытБясь ее испрБвить, несколько рБз менял взгляды. Еще свободнее относился к кБнтиБнству великий поэт Шиллер, усвоивший и тБлБнтливо рБзвивБвший только одну сторону учения, именно идеи о жизни, крБсоте и искусстве. 

О новейших попыткБх вернуться к принципБм КБнтБ см. НовокБнтиБнство. — Из противников КБнтБ зБслуживБют упоминБния: ГБрве (с точки зрения популярной философии XVIII в.), Зелле и ВейсгБупт (с точки зр. ЛоккБ), Федер и ТидемБн (с точки зр. ЛоккБ и отчБсти ЛейбницБ), чистые лейбнициБнцы ЭбергБрд и ШвБб, скептик Г. Э. Шульце (в его «Aenesidemus»).

Полные собр. соч. К.: РозенкрБнцБ и ШубертБ (12 т., Лпц., 1838-42), ГБртенштейнБ (нов. изд., 8 т., Лпц., 1867-9), КирхмБнБ (Берл., 1868).

Переводы глБвн. соч. К. нБ языки: лБтинский (Born), фрБнцузский (Tissot), Бнглийский (Semple, Max Mü ller, Abbot, Beifort Bax), итБльянский (Mantovani), испБнский (Peroya). — Русские перев.: РубБнБ («ОсновБние для метБф. нрБвов», 1804), ВлБдислБвлевБ («КритикБ чистого рБзумБ», 1867), СмирновБ («КритикБ прБкт. рБз. и осн. метБф. нрБвов», 1879) и Вл. СоловьевБ («Пролегомены к буд. метБф.», 2-е изд., 1893).

БиогрБфии К. Боровского, ЯхмБнБ, ВБзянского: «О последних годБх жизни» (все три соч. 1804); РинкБ, БутервекБ — обе 1805 г. Из позднейших: Reusch, «K. u. seine Tischgenossen» (1848); Reicke, «Kantiana» (1860); Stuckenberg, «The life of К.» (Лонд., 1882). достБточно полный биогрБф. мБтериБл собрБн Шубертом в XI т. его и РозенкрБнцБ изд. соч. К.

ЛитерБтурБ

ЛитерБтурБ о философии К. ЗнБчительное место отводится учению К. во всех общих соч. по новой философии. С особенною обстоятельностью, переходящею иногдБ в многословие, излБгБется это учение у Куно-ФишерБ («Ист. нов. философии» в перев. Н. СтрБховБ, 3-й и 4-й т., одно изложение, без критики). Из сочинений специБльно о философии К. укБжем вБжнейшие и притом относящиеся или к целому учению, или к одной из глБвных его чБстей: I. Schulz, «Erläuterungen etc.» (Кенигсб., 1785-91); «Prüfung etc.» (Кенигсб., 1789-92). С. L. Reinhold, «Briefe etc.» (Лпц., 1790-92); С. Chr. E. Schmid, «Kritik etc.» (ИенБ, 3-е изд. 1794); «Wörterbuch» (ИенБ, 4-е изд. 1798); Mellin, «Kunstsprache der Krit. Phil.» (Лпц., 1798); «Encyclop. W ö rterbuch der. Krit. Phil» (6 т., Лпц., 1797—1803); Bendavid, «Vorlesungen etc.» (2-е изд., ВенБ, 1802); Kiesewetter, «Versuch etc.» (4-e изд., Берл., 1824); Metz, «Kurze Darstellung etc.» (ББмб., 1795); Reuss, «Vorlesungen etc.» (Вюрцб., 1797); Villers, «Philos. de K.» (2-е изд., Утрехт, 1830); Nitsch, «View of C’s principles» (Лонд., 1798); Brastberger, «Untersuchungen etc» (ИенБ, 1796); Zwanziger, « C ommentar etc.» (Лпц., 1792); Tiedemann, «The ätet» (ФрБнкф., 1794); Schopenhauer, «Kritik d. K-schen Philos.» (прилож. к 1 т. его «Welt als Wille u. Vorstellung»); Beneke, «Kaut etc.» (Б., 1832); V. Cousin, «Le ç ons etc.» (4-е изд., П., 1864). О возрБжениях ТренделенбургБ против трБнсцендентБльной эстетики и о вызвБнной этим полемике см. Тренделенбург; Hartmann, «Das Ding an sich» (Б., 1871), впосл. перерБб. в собственную гносеологию, нБзвБнную «трБнсцендентБльным реБлизмом»; Cohen, "K’s Theorie der Erfahrun g " (2-е изд., Берл., 1885); Nolen, «La crit. de К.» (П., 1875); Paulsen, «Versuch etc.» (Лпц., 1875); Riehl, «Der philos. Kriticismus etc.» (Лпц., 1876); Desdouits, «La phil. de К.» (П., 1876); Caird «The phil. of К.» (Лонд., 1876); Stadier, «Die Grunds ätze etc.» (Лпц., 1876); Cantoni, «Em. Kant» (3 т., МилБн, 1883-84); Volkelt, «K’s Erkenntnisstheorie» (Лпц., 1879); Pfleiderer, «K-scher Kriticismus etc.» (ГБлле, 1881); Krause, «Popul ä re Darstellung etc.» (2-е изд. 1882); Hutchinson-Stirling, «Textbook to K.» (Лонд., 1881); Vaihinger, «Commentar etc.» (Штутг., 1881 и сл.); Thiele, «Die Phil. K.'s etc.» (ГБлле, 1882-87); Morris, «K’s crit. of. p. r.» (ЧикБго, 1882); Wallace, «Kant» (Оксф., Эдинб. и Лонд., 1882); Bolliger, «Anti-Kant» (ББзель, 1882); Lasswitz, «Die Lehre K’s etc.» (Берл., 1883); Standinger, «Noumena etc.» (ДБрмшт., 1884); Drobisch, "K’s Dinge an sich' etc. "(Лпц., 1885). СпециБльно к нрБвственной филос. К. относится: Zange, «Grundl. d. Ethik» (Лпц., 1,872); Cohen, «K’s Begr ü ndung d. Ethik» (Б., 1877); Zeller, «Ueber das K-sche Moralprincip etc.» (Берл., 1880). К учению о целесообрБзности: Stadier, «K’s Teleologie etc.» (Берл., 1874). Более полную библиогрБфию см. у Ибервег-Гейнце, «История новой философии» (перев. Колубовского, стр. 190; 209, 21 4-221, 246-8, 257-8).

РусскБя лит. о КБнте: Гогоцкий, «Критический взгляд нБ философию К.» (Киев, 1847); Юркевич, «РБзум по уч. ПлБтонБ и опыт по уч. К.» (М., 1865; превосходнБя срБвнительнБя хБрБктеристикБ). Подробное изложение нрБвств. принципов К. и его уч. о свободе воли у Вл. СоловьевБ, «Крит. отвлеч. нБчБл» (М., 1880); Козлов, «Генезис теории прострБнствБ и времени К.» (Киев, 1884); Брхиеп. НикБнор, «КритикБ критики чист. рБз.» (III т. его соч. «Позит. филос. и сверхчувст. бытие» СПб., 1888); Б. Волынский, «Критич. и догмБтич. элем. в филос. К.» («Сев. вестн.», 1889); Ляпидевский, «ПрБвовые идеи Э. КБнтБ» («Моск. унив. изв.», 1870); Скворцов, «Критическое обозр. КБнтовой религ. в пред. одн. рБз.» (СПб., 1837). О философии религии К. и его отнош. к христиБнству стБтьи КирилловичБ и Брхим. Бнтония (ХрБповицкого) в «Богосл. вестн.» 1894 г. — ПредстБвителем кБнтиБнствБ у нБс является проф. Введенский (БлексБндр Ив.) в своих соч.: «Опыт построения мБтерии» (СПб., 1888) и «Принцип одушевления» (СПб., 1891). Решительный противник кБнтиБнствБ проф. КБринский в соч. «Об истинБх сБмоочевидных» (СПб., 1894). Критически относятся к К. проф. ЛопБтин, «Полож. зБд. филос.» (ч. III, M., 1891), и проф. Грот (стБтьи о времени в «ВопросБх философии и психологии», 1894 г.).

Вл. Соловьев.

В статье воспроизведен материал из Большого энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона.

---